Книга Хозяйка «Волшебной флейты», страница 87 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

– Татьяна Ивановна, вам нравится бал? По моему мнению, он вполне удался! Вы танцевали, как богиня!

– Благодарю вас, но мне не удалось превзойти вас в этом искусстве.

Она порозовела от удовольствия, но по правилам вежливости возразила в ответ:

– Что вы, что вы, ваш вальс с господином Городищевым был гвоздём бала.

– С такой партнёршей любой танец – жемчужина и чистое наслаждение, – ответил Платон, поднимаясь. Он достал с подноса бокал кремана и предложил его княжне. Она пригубила с благодарностью, потом вспомнила:

– Я же принесла вам маленький подарок!

И она протянула мне веер, который был, казалось, сделан именно под моё платье – алый, обрамлённый белым кружевом, с вышитыми на нём белыми силуэтами птиц. Я приняла подарок и сказала именно то, что нужно было сказать:

– Не стоило так беспокоиться, Елизавета Кирилловна, но это очень мило с вашей стороны! Он великолепен!

– И подходит вам сегодня, – улыбнулась она. – Сохраните его в знак моей благодарности.

– А за что же княжна Потоцкая может благодарить госпожу Кленовскую? – спросил подошедший к нам граф Черемсинов. Вот что за человек такой?! Неужели он не умеет не вмешиваться в разговоры других людей? Елизавета Кирилловна смешалась, я ясно увидела, что ей не хотелось бы озвучивать причину. А на балу не принято спорить и ссориться, зато уместно радоваться жизни. И я ответила Черемсинову с жизнерадостной улыбкой:

– О, всего лишь за совет в выборе напитков!

– Вы и в напитках разбираетесь, сударыня? Быть может, подскажете мне, чем пополнить запасы моего винного погреба?

Он предложил мне руку для танца, и я не отказалась, памятуя об обещании второго полонеза. Его как раз объявили, и пары уже принялись собираться в конце зала. Мы с Черемсиновым пристроились за последней парой, за нами встал толстый господин в роскошном смокинге цвета космического неба и с кружевным жабо а ля Франс под руку с толстой же дамой, плотно утянутой в корсет под атласным тёмно-голубым платьем со множеством всяческих финтифлюшек на подоле. Грянула музыка, пары двинулись.

И мне в ухо прилетел вопрос:

– Татьяна Ивановна, смею ли я надеяться, что сегодня вечером мы с вами поедем в номера?

Первые секунд пять я не могла сообразить, о чём он мне толкует. И правда, я была готова к любой теме беседы, но не к такой! Почему в номера? Он, как и Трубин, принял меня за проститутку? Или узнал откуда-то, бог знает откуда, что я ночевала у Городищева? Или я выдала себя чем-то? Но чем?

Перебрав в памяти нашу с ним единственную беседу, решила, что ничем. Или, может быть, не стоило идти с ним в ресторан? Вдруг тут у них это приравнивается к согласию провести с мужчиной ночь… Спросить не у кого, ладно, буду делать квадратное лицо и круглые глаза.

– Простите, Сергей Павлович, не понимаю вас, – сказала сдержанно и отвлечённо, не забывая улыбаться.

– Всё вы понимаете, милая моя Татьяна Ивановна, – тихонько мурлыкнул он. – И я всё прекрасно понимаю, даже если об этом не говорится вслух. Так как же насчёт моего предложения?

– Для меня оно оскорбительно, но я, пожалуй, сделаю вид, что не слышала его. Даю вам второй шанс начать разговор.

– Ну-ну, не упрямьтесь, прелестница. Мы с вами прекрасно знаем, чем вы занимаетесь.

– Как это? Чем же я занимаюсь? Открываю музыкальный салон.