Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
– Отлично! Садись со мной, покажешь дорогу! Я подтолкнула его к коляске, и мальчик нахмурился: – Эт чё, я разъезжать с вами буду? Да меня ж засмеют! – Данила как тебя там по батюшке! – Федулыч. – Данила Федулыч! Ты работаешь у меня посыльным и… как это? Пажом, в общем! Помогаешь мне во всём, так? Он кивнул. – А значит, тебя должно волновать только то, что хочу от тебя я. Понял? – Понял, – он мотнул головой неопределённо и залез в коляску, а потом с важным видом подал мне руку: – Прошу, барыня. – Вот сейчас получишь за барыню, – проворчала я. – Трогай, Порфирий. А ты, Данилка, показывай! В галантерейной лавке господина Шпака – маленького, мне по грудь, юркого усатого человечка – я потерялась на целый час. Меня обслужили по первому разряду – будто сама королева английская зашла к галантерейщику! Усадили, предложили кофию в крохотной чашечке, шоколадную конфетку, альбомы… Потом коммерсант забросал меня чулками – тонкими и плотными, белыми и серыми, в полосочку, в цветочек, в «неоспоримо модную в сим сезоне клеточку!» Чулки продавались по совершенно смешной цене в пятьдесят копеек за три пары, и я купила себе и девушкам целый ворох всяких разных. К ним приобрела ленты для подвязок и – на попробовать – «новое изобретение мсье Буаселье прямиком из Парисса», а именно: пояс с уже вшитыми подвязками и петельками-пуговками для чулок. Такой был в гардеробе моей прабабки, и я купила его из чистой ностальгии по дому! Погрузив упакованные в плотную бумагу покупки в коляску, я скомандовала встрепенувшемуся Порфирию: – Теперь к модистке! Модистка Лала Ивлинская, у которой мадам Корнелия заказывала все платья для девушек, жиланедалеко от Язовенной улицы, буквально в двух кварталах. В тихом переулочке, где все всех знают, где никогда ничего не случается, где даже дети вежливы и не орут по утрам. Я велела кучеру и Данилке ждать меня неподалёку, а сама поднялась на крылечко под вывеску с затейливой вязью слов по картинке, изображавшей модницу в пышном платье и шляпке с цветами, подёргала цепочку колокольчика. Он разлился громкой трелью, которая прокатилась по внутренности дома и вернулась обратно. Никто мне не открыл. Я подождала, ещё раз настойчиво потерзала колокольчик, а потом постучала ладонью в крепкую филенку. Дверь неожиданно скрипнула, открываясь. Я удивилась – зачем тогда звонить, если открыто? – и толкнула дверь. – Есть кто? – спросила напряжённо в тишину и полумрак ателье. Мне никто не ответил. Половицы запели какую-то свою песню, когда я прошла дальше и оказалась в комнате, уставленной безголовыми манекенами в зачатках платьев, низкими банкетками и комодиками со множеством ящичков. В ателье модистки было очень уютно, пахло сиренью и рулонами ткани, а ещё кофием. Источник этого последнего запаха я нашла, наступив на коричневую лужу, частично впитавшуюся в симпатичный светлый коврик. Ой, как жалко-то, ковёр испорчен напрочь! Но сделав ещё шаг, я забыла о ковре. Какой тут ковёр, если в кресле полулежит бездыханное тело молоденькой женщины с запрокинутой головой, а на шее у неё от уха до уха зияет огромная рваная дыра вместо горла… Я застыла на пару секунд, а потом отступила, отвернулась и испортила ковёр ещё больше частично переваренными утренним кофием и пирожным. Господи, только этого мне ещё и не хватало для полного счастья! Желудок сжимался в спазмах, а у меня перед глазами стояло лицо Лалы Ивлинской с маской ужаса, исказившей ранее миловидные черты. |