Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
– А далеко до имения? – повернулась я к ней. Елизавета Кирилловна вскинула руку в точно выверенном жесте, красивом и плавном, указав на еловое скопление прямиком за берёзовым перелеском, в котором мы остановились: – Верста, не больше. Желаете прогуляться, Татьяна Ивановна? – Что вы, – ответила чисто из вежливости. Я-то привычная к прогулкам, а вот княжна, кто её знает. Заболеет ещё или ногу подвернёт. – Тогда садитесь в коляску, едемте. Очень уж нервы сдали, верите? Тотчас душепарку велю сварить, мы с вами выпьем по бокальчику. Не знаю, отчего, но её кукольно-приторный тон меня покоробил. Возможно, потому что нищие всё ещё сидели в пыли дороги. Особенно жалко было женщин. У одной из них глаза были закрыты и склеены густой противной полоской жёлтого гноя. Интересно, она совсем не может видеть, или это такой жестокий конъюнктивит? Гной – бактериальная инфекция, если не лечить, можно и глазные яблоки потерять… – Елизавета Кирилловна, а у вас тут есть врач? – спросила походя, садясь в карету. Мне показалось, что слепой, говоривший со мной, прислушивается к каждому слову, но я постаралась не думать об этом. Девочка ещё меня беспокоила. Лет семь на вид ей было, живенькая, но бледненькая, а под глазами синяки, как от недосыпа. Или от болезни. Нет, я не смогу жить в этом мире и видеть нищету каждый день, но ничего не делать и только думать счастливо, что коснулосьне меня и слава богу. – Врач? Вам нездоровится, Татьяна Ивановна? Голос княжны стал приторно-тревожным. И я снова поморщилась. В нём прямо сквозили нотки фальшивой заботы. Покачала головой: – Нет, но надо бы осмотреть этих нищих, вдруг кого-то удастся вылечить. – Помилуйте, Татьяна Ивановна, – вдруг рассмеялась княжна. – Да зачем же? И на чьи средства? Думаете, у них есть за душой больше, чем два рубля на всех? – Ну… – пробормотала я. – Может быть… Благотворительность… – Милая моя, вы не представляете, сколько средств мы тратим на еду для нищих, сколько даём им милостыни! И ведь ни один из них не решил скопить да вложить в какое-либо дело, Татьяна Ивановна! Они все убогие, увечные да ленивые. Порфирий тронул коляску, я оглянулась на восьмерых убогих и увечных. Странное ощущение появилось, что поймала чей-то взгляд. Нет, глупости, наверное, смотрела девочка – их проводница. Хотя, разве взгляд ребёнка может быть таким цепким и оценивающим? Так, всё, хватит думать о нищих. У меня своих забот хватает. Мне нужно подружиться и поболтать с Елизаветой, познакомиться с её маменькой, деликатно выспросить о денежных делах. А потом вернуться домой и начать претворять в жизнь план по созданию на базе бывшего заведения музыкального салона «de renommeé», как говорила моя бывшая «мамка». И я так и не купила перчатки, которые присмотрела. Поместье Потоцкое открылось мне сразу же за еловыми зарослями, которые скрывали добрую часть вида. Ели были посажены так густо, что походили на живую изгородь, даже забор был ни к чему. Коляска проехала в широкие ворота, лошадь захрустела копытами по каменной крошке. У нас бы это назвали щебнем, но он был слишком мелким. За воротами был парк – приятный глазу, зелёный, с разбитыми клумбами, пока ещё зияющими чёрной землёй и редкими ростками. Чуть поодаль между цветущих вишен вилась милая пешеходная дорожка, обрамлённая кустами роз. Цветов на них ещё не было, но я сразу узнала листочки и колючие стебли. |