Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
– Татьяна Ивановна Кленовская, новая хозяйка «Пакотильи». – Извольте принять мои искренние поздравления. Лицо Городищева ясно разнилось с его словами. Он не рад. Совсем не рад. Я понимаю. Завязала я, Платон Андреич! Но как ему сказать об этом? – Я сейчас вам всё объясню. Я уволила управляющего Ксенофонта, который лапал девушек и явно крал. А этот поганец заявил в полицию. – Чем же вы объясните, Татьяна Ивановна, что ваша девушка, – он заглянул в бумагу, лежавшую на столе, – Авдотья – без жёлтого билета работает в заведении? Я села. А потом встала. Сказала: – Нет, уважаемый Платон Андреевич. Жёлтый билет ей больше не нужен. – Как так, Татьяна Ивановна? Он даже усмехнулся, глядя мне в глаза. Тоже встал, обошёл стол и приблизился. Я запаниковала. Может, и он приставать надумал? Его лицо внезапно оказалось совсем рядом – а у меня внезапно весь воздух из лёгких улетучился в прекрасное далёко… Хоть бы в обморок не упасть! – Татьяна Ивановна, что с вами? Он поддержал меня под руку, и я очнулась. Его лицо показалось мне усталым. Усы эти его странные… Он прикидывается сильным, а сам очень устал. С усилием выпрямилась, и посмотрела в карие глаза. Они были холодны, хотя карие обычно тёплые. Но Городищев только делал вид, что проявляет участие. На самом деле я видела: ему всё побоку. И я, и Авдотья, и все остальные дела этого полицейского участка. Ему бы выспаться… Как и мне. – Я в порядке, – ответила тихо. – Устала очень. – Сейчас подадут чай, – сказал он и, оставив меня, подошёл к двери, открыл её, выглянул в коридор: – Трубин! Где же чай?! В коридоре протопали шаги, и Трубин, который выглядел не слишком довольным, принёс самоварчик. Я умилилась – какая прелесть! Настоящий самовар, даром что маленький! От него шёл пар изо всех щелей, а сверху корону самовара венчал пузатый фарфоровый чайничек. Поставив самовар на стол, Трубин глянул искоса на Городищева, и тот взмахом руки отпустил его: – Идите. Когда Трубин вышел, я улыбнулась: – Чай – это прекрасно. Авдотья, садись, сейчас будем пить чай. Господи, какие глупости я говорю! Горожу для Городищева полную чепуху! Но, по-моему, тут все так трындят, так что я не выбиваюсь изобщего ряда. Но Авдотья не двинулась с места. Она выглядела не менее напуганной, чем в арестантской. – Авдотья! – шикнула ей. Городищев подошёл к девушке и поднял её лицо пальцами: – Что ж, Авдотья, мадам надо слушаться. – Простите, – пробормотала она. Городищев достал из стеклянного шкафчика, занавешенного изнутри шторками, три стакана в подстаканниках – ей богу, как в наших поездах! – и налил в каждый заварки из чайника. Потом поднёс стаканы по очереди к кранику самовара и долил горячей водой. Поставив передо мной один, спросил: – Сахару, Татьяна Ивановна? – Покорнейше благодарю, – отказалась я. Откуда все эти словечки в моём репертуаре? Он положил два куска неопределённой формы себе в чай и принялся размешивать ложечкой. Потом посмотрел на меня пристально: – Татьяна Ивановна, так что вы хотели сказать? Отчего Авдотье не нужен жёлтый билет? – Потому что она не работает у меня… хм, как там сказал господин Трубин? профурсеткой. Она служанка. – Это ещё надо доказать. – Каких доказательств вы хотите? Есть только моё честное слово. И «Пакотилья» прекратила своё существование. |