Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 42 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

Обедали мы в молчании. Мужчины пили водку, я потягивала из хрустального бокала пузырчатое вино. Светских бесед не вели. О чём говорить со своим похитителем? Я с тоской жевала очень вкусное мясо и вяло думала: зачем я понадобилась Раковскому? Он приятельствовал с мадам Корнелией, белое с ней распивал… Может, ему нужен мой бизнес? Имел ли он с мадам какие-то левые делишки? Или у него доля в борделе? Нет, глупо, он появился бы раньше. Или мадам предупредила бы меня в письме… А что, если предупредить меня должен был Ксенофонт, а я его выперла в первые пять минут?

Хм, интересная мысль. Но, похоже, всё же неправильная. Нет, ради денег нет смысла меня удерживать в доме. Да и проще о них спросить сразу. Чего тянуть? Значит, дело не в деньгах.

А в чём?

Раковский промокнул губы салфеткой и отвалился от стола, густо и смачно рыгнул, потом улыбнулся и сказал:

— Что ж, покушали, пора и за дела браться. Ты, Митюша, поди, прогуляй Татьяну Ивановну по парку, покажи ей мои владения.

Последние слова его прозвучали как-то слишком значительно, и я тут же поняла: он хочет, чтобы я увидела тех, кто охраняет поместье, чтобы поняла своё положение и смирилась.

Штош.

Посмотрим и на это. В конце концов, очень полезно знать диспозицию вражеских сил на случай побега.

В том, что я сбегу, сомнений не было. А что ещё — ждать, как овце, пока перережут горло? Ну уж нет, это совсем не мой стиль.

Полуян между тем, повинуясь хозяйскому распоряжению, вскочил и застыл за моим стулом, чтобы отодвинуть его. Махнув остатки шампанского из бокала, я тоже встала и весело сказала:

— С радостью прогуляюсь, отчего бы и нет. Но вот моя служанка была бы мною очень недовольна, если бы увидела, что я выхожу из дома в этом!

— Модистка приедет позже, — сухо ответил Раковский. — Это очень занятая особа, представьте себе. Всё, я вас не задерживаю.

Вскинув голову, я молча вышла из столовой. Ишь! Не задерживает он нас! Вали, мол, деточка, гулять. А у него слишком много дел, наверняка криминальных…

Полуян легонько коснулся пальцами моего локтя:

— Танечка, сюда, душа моя.

«Душа моя»… Так стало горько, что хоть рыдай, хоть обрыдайся. Платон так звалменя, мой муж, моя любовь. Вот он был, улыбался, целовал меня, а вот его не стало. И я ещё не могу понять, как жить без него, как существовать. Вместо Платона вокруг чужие люди, которые относятся ко мне, как к собственности, чего он, единственный из всех имеющий на это право, никогда себе не позволял.

Да что же это за жизнь такая⁈

Голубое весеннее небо показалось серым, а зелёная трава выглядела отвратительно, когда мы спустились по ступенькам крыльца в парк. И Полуян, вышагивающий рядом, раздражал. Вот чего он тащится за мной? Погулять я могу и сама.

— Таня, не хмурься же!

Чуть было не рявкнула на него с яростью, но сдержалась. Всё же Полуян не виноват в том, что Раковский такой говнюк. Полуян меня прятал, и теперь понятно, что не только от полиции. Вместо рычания улыбнулась примирительно:

— Не буду. Здесь и правда красиво, но тюрьма остаётся тюрьмой.

— Ты не противься, Танюша, ты смирись, — ответил Полуян вкрадчивым голосом. — Арсений Ильич не плохой человек, он добр к тем, кто с ним почтительно. Смотри, вон и модистку пригласил.

— Да что мне от модистки, если я завишу от криминального авторитета⁈ — воскликнула с обидой. — Понимаете, Дмитрий Полуянович, вы мне что говорите? Смирись, Танюша, что тебя бросили в застенки за то, что ты не сделала ровным счётом ничего! И поблагодари тюремщика, рученьку ему целуй за милость!