Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 31 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

— Да не ты, Уляша. Это я всё делаю не так.

— Эвона чо! Захандрила моя Татьяна, — протянула Уляша. — Испугалась чего?

— Я только и делаю, что боюсь. Раньше боялась одного, теперь боюсь другого…

— Раковский, что ль, тебя так напугал?

Я откинулась на кровать, стащив надоевшую вуаль с лица, и спросила с интересом:

— А ты откуда его знаешь, кстати?

Уляша скорчила гримаску, но ответила:

— Так Трофимушка показал когда-то. Любовь мы тогда крутили с им, вот увидела, как он языком зацепился на улице с этим, в чёрном, да и спросила. Он мне и сказал, что господин Раковский — настоящий хозяин Михайловска, только тайный. Наш, вишь ли, хозяин, главный над всеми смотрящими.

— О как… — протянула. Ну, нечто подобное я и предполагала. Теневой губернатор, серый кардинал. На поклон к нему идут и бандиты, и полиция. Интересно, Платон тоже сотрудничал с Раковским? Нет, вряд ли, он и для собственного лечения не хотел использовать краденые камни… Городищев был слишком принципиальным и честным, чтобы вести дела с паханом, с вором в законе.

А вот Трубин…

Чёрт, с одним завязала, в другое вляпалась. Ведь собиралась же больше никуда никогда… А теперь что делать с этим знанием? Лучше всего, конечно, сделать вид, что меня не касается ни Раковский, ни бандитыМихайловска. Прятаться вечно под личиной шахердистанской принцессы? Нет, я могу, без вопросов, но при жизненной необходимости. Например, если не найду убийцу Черемсинова. Но ведь я же найду?

— Так чё, Татьяна, спать, что ль, ложимся?

Голос Уляши, будничный и спокойный, вырвал меня из плена мыслей. Я подняла голову, так и не решив, что делать со свалившимся на меня дерьмом в виде теневого губернатора и его связями с полицией, стащила с головы шляпко-тюрбан и вздохнула:

— Да, давай отдохнём. Чувствую, что ближайшие дни будут очень весёлыми, если не слишком.

— Ох… Да и ладно! — она тряхнула головой, снимая платок, и рассмеялась: — А я сразу поняла, что с тобой не соскучишься, девка!

— Ну, ты, Уляш, не наглей, — фыркнула я. — Всё же с графиней говоришь!

— Кто графиня? Ты, что ль? — удивилась она, разглядывая меня с ног до головы. Я кивнула, а сама подумала: графиня из Таньки Кленовской, как из булочки люстра. Даром, что жена графа… То есть, уже вдова. Никак не привыкну к этому статусу. Всё же Платон был предусмотрительным даже в мелочах. Графиней быть лучше, чем просто Танькой Кленовской.

— А что, не похожа? — спросила я лукаво и жестом сдвинула на лоб воображаемую кепку. Уляша ещё раз окинула меня критическим взглядом и покрутила головой:

— Да кто вас там разберёт, барынь. Ежели б в привычное платье тебя одеть, я б сказала, а так…

— Тогда просто поверь на слово.

Разместились мы с Уляшей по-свойски — на одной кровати. Правда, одеяло с покрывалом поделили поровну. Моя новая подруга и соратница уснула без задних ног почти сразу — как только коснулась головой подушки. Даже не повозилась, устраиваясь поудобнее. Невольно я вспомнила ночлежку в поместье Потоцком и хмыкнула: в гостинице-то Уляше должно казаться как в пятизвёздочном отеле после собачьих лежанок с сеном.

А вот мне спалось плохо. То ли нервы сдавали, то ли мыслей оказалось слишком много. Задремала я ближе к полуночи, когда на улице уже давно зажглись фонари. Снилось мне что-то невнятное, и я пугалась этого сна, а потом проснулась, будто меня в бок толкнули.