Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 29 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

Платье на сей раз вышло длиннее, шаровары из-под него торчали не так вызывающе, поэтому встреченные нами мужчины пялились уже не на ноги, а на мои глаза. Уляша держалась сразу позади меня, как и положено бедной дальней родственнице, вынужденной прислуживать знатной госпоже, но довольно близко, чтобы я слышала её шёпот.

— Вон там Ванька Длинный, видала? Это лучший щипач в городе. Он с тебя подштанники на ходу сымет, а ты только дома и приметишь. А вон, гляди, вышагивает, важный такой! Думаешь, приказчик какой? Ан нет, это Трофимушка, главный наш — в нищенской артели. Кнут у него за поясом, так он этим кнутом на спор пятаки сбивает с трёх аршинов…

Я молчала и только примечала. Вся эта публика мне была малоинтересна. Сказал же Полуян: его люди к убийству Черемсинова не причастны. А эти все под Полуяном ходят, смотрящий по целому городу он.

Мои мысли прервал мужчина средних лет, приятного вида и хорошо одетый. Он шёл нам навстречу и странно ухмылялся. Подошёл поближе, коснулся пальцами шляпы и густым баритоном сказал:

— Добрый день, барышня, позвольте познакомиться.

Я чутьбыло не ляпнула что-нибудь дерзкое, но вовремя прикусила язык и только ахнула, с притворным ужасом шарахнувшись в сторону. Принцесса Шахердистана не разговаривает с мужчинами на улице. Мужчины вообще не смеют к ней подходить без особого приглашения! Уляша мгновенно включилась в игру, заслонила меня собой и замахала на него руками, лопоча с возмущением:

— Ходи, ходи, охальник! Ходи туда отсюда!

Мне хотелось хохотать, глядя на обалделые глаза мужчины, который стал центром внимания всех присутствующих на площади зевак. Но усилием воли я сдержалась и потянула Уляшу за локоть к крыльцу ресторации, ловя взгляды людей. Ну всё, всё, клоунессы уходят с арены! Принцесса Фирузе достаточно засветилась. Теперь надо сидеть тихо и слушать, смотреть, анализировать.

И поесть. В животе уже даже тихонечко бурчало от голода. Завтрак у Потоцких давно переварился, и я плотоядно облизнулась, входя в двери ресторации. Запахи окружили меня, маня за собой, как будто эдемский змей соблазнял, только не яблоком, а кулебяками, подливами, соленьями. Остро пахло свежемолотым кофе. О боже, я же сейчас обожрусь, а принцесса Шахердистана не может много есть! Она, кстати, наверное, и свинину не ест — вера не позволяет. Надо предупредить Уляшу…

— Благородные… кхм дамы, — сын бывшего крепостного графа Черемсинова Фёдор оглядел наши наряды с нарастающим удивлением, потом проглотил его и расплылся в слащавой улыбке, свойственной в этом мире всем потомственным халдеям. — Добро пожаловать в ресторацию, прошу вас, сделайте милость, я провожу к столику, где вас никто не потревожит.

— Спаси аллах, спаси аллах, — зашепелявила Уляша, кланяясь. Я же только кивнула, царственной походкой следуя за ней и Фёдором. Несколько посетителей, сидевших за столиками, вытерли об меня взгляды — жадные и любопытные. Одного из них я знала, это был Потап Нилыч Боголюбский, знакомец княгини Потоцкой. Его спутника я тоже где-то видела, причём совсем недавно. Но не на балу. Мужчина в строгом чёрном костюме и неожиданно чёрной рубашке прожёг мне спину глазами. Они у него тоже были чёрными, как и цилиндр, стоявший на столе, как и перчатки, небрежно брошенные в головной убор, как и волосы, зачёсанные назад, с лёгкой проседью на висках. Какой-то странный тип… Очень странный.