Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 43 – Кристина Миляева

Я тратила силы безрассудно, чувствуя, как драгоценный, кровавый резервуар опустошается, оставляя после себя ледяную пустоту и дрожь в коленях. Но это давало мне фору, это работало. Я бежала, уже не думая ни о чём, кроме как о том, чтобы сделать следующий, жгучий вдох и не упасть, не стать их добычей.

Внезапно кот, бежавший впереди, резко свернул с едва заметной, звериной тропинки и бесшумно исчез в густых, почти непроходимых зарослях папоротника, выше моего пояса. Я, не раздумывая, почти на ощупь, рванула за ним, отчаянно продираясь сквозь колючие, хлещущие по лицу ветви и упругие листья. Спустя несколько десятков шагов заросли неожиданно расступились. Я вышла на небольшую, залитую утренним солнцем поляну. И увидела его.

Дом. Вернее, то, что от него осталось. Небольшая, сильно покосившаяся набок избушка-сруб, почти полностью скрытая под сенью разросшихся вековых елей и оплетённая древним, толстым плющом, словно зелёным саваном. Крыша просела, одно единственное оконце было заколочено гнилыми, потемневшими досками, а дверь висела на одной единственной, скрипящей петле, приоткрывшись в тёмную, не привлекательную щель. От него веяло заброшенностью, глубокой, вековой тишиной, сыростью и… странным, необъяснимым миром. Казалось, сама природа забыла об этом месте.

Кот уже сидел на сгнившем, поросшем мхом пороге и с невозмутимым видом вылизывал свою лапу, словно говоря: «Ну? Чего встала, как вкопанная? Проходи, неблагодарная хозяйка, это твой новый дворец».

Прислушавшись, я поняла, что звуков погони больше не слышно. Видимо, мои маленькие магические пакости и отличное знание местностимоим пушистым проводником сделали своё дело — сбили их со следа.

С облегчением, от которого подкосились ноги, я подошла к зияющему входу, отодвинула скрипящую дверь на себя и заглянула внутрь. Пахло старой, могильной пылью, прелыми листьями, мышиным помётом и сладковатым запахом гниющего дерева. Внутри была одна-единственная комнатушка с развалившимся очагом в углу, грубой, самодельной, почти развалившейся мебелью — стол, табурет, узкая лавка у стены — и слоем пыли и хвои толщиной в палец. Ничего ценного. Ничего, что могло бы выдать личность бывшего хозяина. Ни намёка на жизнь. Просто старый, забытый богами и людьми, мёртвый дом.

И это было на данный момент идеально.

Я кое-как завалила дверь оставшейся петлёй и тяжёлой палкой, прислонилась к гнилой, осыпающейся косяку и медленно, как подкошенная, сползла на пол. Силы окончательно, бесповоротно покинули меня. Я сидела, обняв колени, и тряслась мелкой дрожью, как в лихорадке, чувствуя, как по щекам катятся тихие, бессильные слёзы. Кот, словно ничего не произошло, устроился рядом и принялась тщательно умываться, словно только что вернулся с неспешной утренней прогулки, а не участвовал в безумном, адском побеге от вооружённых людей.

— Ну что ж, — прошептала я, глядя на своё новое убежище сквозь пелену слёз, усталости и отчаяния. — Поздравляю нас с новосельем, рыжий авантюрист. Вид, правда, так себе, на троечку с минусом, зато соседи… не допекают. Пока что. И ипотеки, ясное дело, никакой.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к звукам просыпающегося леса — пению птиц, стрекоту кузнечиков, шелесту листьев — и к гробовой, всепоглощающей тишине внутри себя. Энергия, добытая такой страшной ценой, была снова на исходе. Снова. Но я была жива. И свободна. Пока что. И это было главное.