Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 40 – Кристина Миляева

Тишина, повисшая после этих слов, была такой густой и тяжёлой, что в ней можно было задохнуться. Все глаза, полные ужаса, недоверия и ненависти, уставились на меня. Стражники Всеслава — с нарастающим замешательством и зарождающимся страхом, смешанным с разочарованием. Гонец — с чистой, неподдельной ненавистью и ужасом перед тем, на кого он смотрел.

А я просто стояла, чувствуя, как земля окончательно и бесповоротно уходит из-под ног. Второй раз за такое короткое время. В висках застучало, в ушах зазвенело. Аграфена. Та самая ядовитая, хитрая сестра, что подставила Златославу с куклой вуду, что с наслаждением наблюдала за её изгнанием. Мертва. Обескровлена. Со следами когтей и зубов. Чёрная магия.

Кто-то жестоко, демонстративно убил её. И все улики, все намёки, вся эта театральная жестокость указывала на меня. На ведьму. На изгнанницу.

В голове пронеслись, словно вспышки молнии, обрывки вчерашних кошмаров. Златослава в моём теле, с горящими красным светом глазами, сжимающая окровавленный скипетр…«Я разберусь с твоими врагами! По-своему!»

— Нет, — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо, жалко, потерянно, совсем не так, как у грозной тёмной владычицы. — Это не я. Я была здесь. Всю ночь. Я никого не убивала. Я даже… — я чуть не сказала «даже спать не могла», но вовремя остановилась.

Но это прозвучало так неубедительно, так жалко, что даже я сама себе не поверила. Похоже, никто не поверил.

Старший стражник Всеслава сделал шаг вперёд, его лицо стало жёстким, в глазах загорелся внутренний конфликт между долгом и страхом.

— Гонец, у нас есть прямые указания от самого князя Всеслава, ныне, увы, почившего, что…

— Ваш князь тоже мёртв? — гонец побледнел ещё больше, если это вообще было возможно. Его взгляд снова метнулся ко мне, полный ужаса и обвинения. — И она здесь? С вами? Да вы все одурели, ослепли! Она же ведьма! Она убила свою родную сестру и, вполне возможно, причастна к смерти вашего князя! Хватайте её! Немедленно! Именем князя Марея!

Мечи с грозным скрежетом покинули ножны. Стражники Всеслава оказались в полнейшем замешательстве: с одной стороны — их новая, «благословенная» владычица, с другой — очевидные, страшные доказательства её вины и приказ от другого, могущественного правителя.

А я стояла, парализованная ужасом и несправедливостью происходящего, глядя на направленные на меня клинки, и чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Меня подставили. Снова. Но на этот раз — по-крупному, с размахом, с убийством. Кто-то очень умный и очень жестокий вёл со мной свою игру.

И тут мой взгляд, почти машинально, упал на кота. Он сидел на пороге мельницы, в полосе солнечного света, и с прежним видом полнейшего безразличия вылизывал свою лапу. Но в глубине его зелёных, светящихся изнутри глаз, таких знакомых и таких внезапно чужих, читалось нечто иное, не кошачье. Нечто сложное и пугающее. Удовлетворение? Спокойная уверенность? Или холодное предвкушение ещё большего хаоса?

И я с абсолютным, леденящим душу ужасом поняла, что это только самое начало. Начало конца.

Тишина после оглушительных заклинаний и криков длилась ровно до того момента, пока гонец моего «любящего» батюшки, опомнившись от шока, не рванулся ко мне с диким, исступлённым воплем, полным ненависти и долга. Его движение, резкое и неистовое, словно спустило курок у всего отряда. Стражники Всеслава, разрываясь между долгом перед павшим господином, животным страхом перед моей «силой» и слепой верой в новую «владычицу», засуетились, мечи засверкали на утреннем солнце, слепя глаза, создавая абсолютнейший, неразборчивый хаос.