Книга Чайная «Лунный серп», страница 80 – Стейси Сивински

Но в ту секунду, когда она заглянула в его темно-карие глаза цвета меда на самом дне банки и увидела губы, изогнувшиеся в улыбке, горькие слова, замершие на кончике ее языка, рассыпались в пепел.

Поэтому она не сказала вообще ничего. Вайолет просто сжала его руку в своей и повела к арене, поближе к танцорам и медленному ясному ритму, который начал меняться, как готовый вспыхнуть уголек.

Вайолет могла не знать шагов, но Эмиль точно их знал. Он не отпускал их переплетенные пальцы, но свободную руку положил ей на бедро, безмолвно направляя ее, указывая движения, в то время как темп скрипок незаметно ускорился. Вайолет скользила с Эмилем, как делала это, когда они летали в воздухе, доверившись ему, зная, что он удержит ее от падения.

Когда они начинали, между их телами оставалось некоторое расстояние, но само звучание музыки притягивало их все ближе и ближе, пока она не прижала лицо к мягкому изгибу его шеи и не ощутила запах тлеющих углей, исходящий от его кожи.

И, прежде чем финальные шепотки скрипок растворились в ночи, Вайолет решила, что не готова прощаться. Пока нет.

Усевшись в гостиной, Энн ощутила полное изнеможение и поражение. Компанию ей составляла лишь приглушенно посапывающая Табита. Дом даже не позволил Энн оставить огонь в камине, опасаясь, что его жар убаюкает ее, прежде чем она сделает выбор. Она присела отдохнуть на краешек кресла с откидной спинкой. Отдельные детали комнаты уже погрузились во мрак, которые не мог разогнать пляшущий свет свечей.

Но Энн была благодарна, что дом не дает дровам разгореться в камине. В последнее время огонь отвлекал ее внимание, а каждый язык пламени представлял собой головоломку, которую она страстно хотела разгадать. Они танцевали друг с другом самым запутанным образом. Изобилие вальсировало с Утратой. Вожделение переплеталось со Страхом. Разочарование и Удовлетворение сливались воедино в тени. И каким-то образом все это было связано с их собственным будущим.

Эти полунамеки на то, что должно произойти, захватывали ее, как ребенка, который, затаив дыхание, ждет, чтораскроет очередная игра света на шоу фонариков. Даже Беатрикс и Вайолет заметили ее странное увлечение огнем – их смущало, что она настоятельно просила разжечь лучину посреди дня, несмотря на царящую в магазине жару.

Сейчас Энн осознала, что каждая секунда, которую она тратила на разглядывание пламени, придавала проклятию большую силу. Это была еевина; в этом она была уверена.

Ей так хотелось исследовать собственные силы, чтобы понять, как далеко она может зайти, что Энн не хотела мириться с очевидным. Это не совпадение, что ее новые способности стали развиваться в тот момент, когда пробудилось проклятие, но она отмахнулась от этих мыслей. И ради чего? Ради того, чтобы сильнее отличаться от сестер и заполучить что-то – впервые в жизни, – что принадлежит только ей?

Вдруг потекли слезы, волны вины, изливающиеся из тела Энн глубокими грубыми рыданиями, что сотрясали дом. Что она наделала? Всю свою жизнь она пыталась защитить сестер, и одна-единственная оплошность в ее суждениях теперь угрожала распустить и разделить тонкие нити их жизней. Она была Башней, сраженной высокомерием и желанием выйти за пределы собственных возможностей.