Книга Чайная «Лунный серп», страница 78 – Стейси Сивински

Когда исчез самый последний слог, она вытащила свежий лист бумаги и снова обратилась к истории, которую пообещала сложить до конца.

Дом боролся с искушением тряхнуть стол, чтобы чернила разлились по страницам, но, когда он увидел умиротворенное выражение на заплаканном лице Беатрикс, он не решился ее тревожить. Вместо этого он наблюдал, как она, склонившись над столом, постепенно терялась в предложениях, что разворачивались под кончиком ее пера.

Но хотя половицы больше не дрожали, пока мягкий шорох слов, ложащихся на бумагу, заполнял кабинет, это не значило, что дом не беспокоился о том, чем может закончиться история самих Куигли.

Пока дом тревожился за Беатрикс, Вайолет прогуливалась по берегу озера, и ее шаги впервые за долгое время были медленными, как патока, стекающая с края ложки. Угнетенная предупреждениями Кэтрин и томительным зноем летнего вечера, Вайолет чувствовала себя так, будто пробирается сквозь сон, в котором знает, за какой угол завернуть, но по какой-то причине всегда пропускает знак.

Вернувшись к цирку, Вайолет смогла связать воедино хрупкую бумажную цепь из оправданий, почему она продолжала разрешать себе вновь и вновь приходить к похожему на полосатую карамельку шатру. Поначалу она клялась, что перестанет навещать Эмиля, как только утихнет ее любопытство и она сможет направить весь фокус внимания на поиски в доме. Вайолет больше, чем кто-либо другой, знала, что не может распыляться, так что ее план был следующим: избавиться от мыслей о цирке, нарушавших течение ее жизни, и вернуться к текущей задаче, как только настойчивая мелодия перестанет звучать у нее в голове.

Но проблема заключалась в том, что Эмиль и трапеции, казалось, совершенно не теряли своего блеска. И вот она здесь, месяцы спустя, все еще упорно пытается освоить один последний трюк, прежде чем попрощаться.

Слова Кэтрин все еще звенели в ее ушах, и Вайолет наконец пришлось задуматься о цене своего очарования полетом под куполом циркового шатра.

Предостережения, эхом разнесшиеся по кухне, внезапно перемешались с воспоминаниями Вайолет о матери, и она ощутила, как ускорился ее пульс, заставляя ее шагать быстрее. Ругаясь под нос, Вайолет отчитала себя за нерешительность, ведь путь, лежащий перед ней, был так ясен. Она не будет как Клара Куигли. Ее мать, ясновидящая, была ослеплена настолько, что не обращала внимания на последствия, таившиеся в тени будущего.

Настало время прощаться.

Наконец подойдя к шатру, Вайолет ухватилась за ткань и напрягла плечи, ожидая увидеть Эмиля, свисающего с перекладины или стоящего на краю платформы, готового нырнуть и выполнить новый трюк, как только он заметит ее, делающую шаг на арену.

Но вместо этого Вайолет вдруг попала в ловушку мерцающего пламени свечей и голоса одинокой скрипки. Это была медленная шепчущая мелодия, сплетающая сеть вокруг ее души и мягко тянущая вперед, как заклинатель, выманивающий кобру из корзины.

Прежде чем она поняла, что делает, Вайолет подплыла к первому ряду пустых мест, и ее шаги замедлились, поддаваясь такту чувственной музыки. Другая скрипка незаметно присоединилась к песне, как легкий ветерок в жаркий день, образуя дуэт. Дуэт начал лениво, но в мелодии скрывался иссушающий накал, грозивший извергнуться в любой момент.