Книга Чайная «Лунный серп», страница 128 – Стейси Сивински

– Почему нет? Не пора ли нам разобраться с этим? Вы знаете, о чем я только что подумала? Что магия зависит от нашей готовности сделать ее реальной. Она растет из того места внутри нас, где пылает страсть к ремеслу. А вы обе утратили свою волю. Вот почему вы были столь рассеянны. Не потому, что боялись проклятия, а потому, что вся ваша страсть к прорицанию иссякла. Она рождается уже не из любви, а из чувства долга и стала такой же рутинной, как подметание пола на кухне или мытье блюдец. Ваша магия знает разницу между страстью и долгом, даже если вы сами отказываетесь признать это вслух передо мной.

– Энн, мы не позволим этому произойти, – не унималась Беатрикс.

– Тогда отрицайте все! – закричала Энн, резко подавшись вперед в кресле и ткнув пальцем в сестер. – Отрицайте, что хотите уйти! Что вы любите что-то другое больше, чем магазин, больше, чем наше ремесло… – Она почти добавила «чем меня», но поняла, что не в состоянии произнести эти слова.

Но ее сестры почувствовали, что именно осталось невысказанным.

– Мы очень любим тебя, Энн! – воскликнула Вайолет. – Я люблю вас обеих как себя!

– Этого недостаточно. Больше нет, – вздохнула Энн, качая головой. – Не теперь, когда над нами властвует проклятие.

– Конечно, этого достаточно, – возразила Беатрикс. – Разве мы не сможем найти способ разрушить его? Следовать каждая своему пути и при этом оставаться рядом?

На этих словах атмосфера в комнате изменилась. Охваченная заботой и беспокойством, Беатрикс все-таки, сама того не желая, признала правду: она хотела оставить сестер и найти свою собственную дорогу. Дом почувствовал это, и все его окна почернели, словно он стал слишком уязвим, чтобы впустить даже слабый лунный свет.

– Наша мать этого хотела, – выдавила Энн. – Зачем же еще ей проклинать нас?

Воздух в комнате застыл, будто все трое пожелали, чтобы время остановилось.

– Жестоко говорить такое, – сказала Вайолет, и ее гнев наконец начал вскипать.

– Это правда! – крикнула Энн. – Селеста сказала Кэтрин, что секрет, который она выдала, принадлежал нашей матери. И когда Совет был здесь, они сообщили, что мамина Задача состояла в том, чтобы разделить нас. И что они верят – именно она наложила проклятие, запустившее все это.

– Но она любила нас, – прошептала Беатрикс.

– Ты можешь любить кого-то и все равно принять неизбежное. Она как никто это знала, – возразила Энн, думая о том, как их мать была предана отцу, несмотря на то что знала, что он слишком рано уйдет из жизни. Она всегда предвидела это на горизонте их будущего, и знание того, что она будет разлучена со своим возлюбленным, заставляло ее дорожить им еще больше. Но, возможно, именно та ее черта, что позволяла ей любить так сильно, и оказалась тем, что теперь душило ее собственных дочерей.

– Я в это не верю, – заявила Вайолет. – Должно быть другое объяснение, что-то, что мы не учли.

– Я тоже так думаю, – согласилась Беатрикс. – Это не имеет смысла. Мы все еще можем во всем разобраться, прежде чем станет слишком поздно.

– И где мы возьмем время? – вскипела Энн, вскакивая с кресла и прячась за ним в попытке защититься от своих сестер и всей той боли, что проникала в самую суть ее существа. – У нас его нет! Наступили холода, и вот-вот начнутся первые заморозки. А там и снег выпадет. Я чувствую это каждой косточкой.