Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 119 – Яна Смолина

Статья в другой газете сообщала о сбое в работе семафорных башен, ответственность за которую снова взяла на себя Чита. Но она вряд ли смогла бы провернуть всё одна, и было ясно, что женщины помогали ей.

Она выгораживала их, подставляя под удар себя. Над ней насмехались, репортёры не стеснялись в выражениях, выставляя Читу местной сумасшедшей. Но очередная статья заставила меня присесть на подлокотник кресла и взяться за голову. Прежние мелкие хулиганства меркли на фоне того, что я прочитала:

«Безумная ведьма подписала себе приговор» — гласил текст. — «В результате пожара, который она устроила во время съезда глав правительств Портальяно, пострадали двое старейшин. С этого дня Чита Марсалес объявляется вне закона. И всякому, кто хоть что-то знает о её местонахождении, надлежит сообщить об этом в комитет сыска. За сотрудничество следствию предусмотрено вознаграждение».

Я бессильно сомкнула веки и уронила газету.

После всего этого наилучшим решением для меня было больше никогда не связываться с политикой. Да я, точнее, Марлен, не лезла в неё, если так посудить. И если уж говорить прямо и называть вещи своими именами, госпожа Салес промышляла самым настоящим вандализмом!

Осознавая это, я приходила в ужас. И с каждой минутой мне всё меньше хотелось идти на собрание.

Но выбора мне не оставили, и кто знает, может быть, и кроме Зоуи были те, кто знал настоящую личность Читы и мог сдать меня властям.

Невольно подумала о Диего. Если меня схватят, он не преминет учинить допрос, и что я буду ему говорить, ума не приложу. Похоже, Марлен была темпераментной и в некоторой степени отчаянной девушкой. Я же этими качествами похвастаться не могла, всегда предпочитая холодный расчёт эмоциям.

Поглубже утонув в капюшоне, я запрыгнула в кеб и, спустя четверть часа, попросила высадить меня за пару кварталов от назначенного места. Всюдорогу по вечерней улице озиралась, боясь, что сейчас из-за угла выскочит полицейский и арестует меня. Теперь, когда я узнала о Марлен много нового, грозила заработать паранойю самую настоящую вместе с манией преследования.

Я легонько постучала рукой в шёлковой перчатке по обшарпанной двери дома в конце квартала.

— Здесь живёт Юлий Леос? — спросила я, как было велено, когда в открывшейся щели показалась пара недоверчивых глаз.

Мне не ответили. Но дверь скрипнула, а затем отворилась.

Я увидела пожилую женщину со свечой в руке. На ней надет был засаленный халат, а длинные, редкие седые волосы небрежно скатывались по плечам тонкими змейками. Женщина огляделась, высунув голову из двери. А когда жестом повелела мне войти, затворила её и качнула свечой в сторону лестницы. Я поняла, что нужно следовать туда, и пошла. Пройдя по ступеням, остановилась возле приоткрытой створки, из-за которой доносились голоса.

Капюшон всё ещё скрывал меня от взоров любопытных. Но я всерьёз опасалась, что теперь, когда женщины стали работать на меня, некоторые из швей могут узнать свою начальницу по голосу.

Я осторожно заглянула в щель.

Говорила Зоуи, стоя во главе длинного обеденного стола в комнате с горящим камином. Человек десять женщин беспокойно ёрзали, слушая её. Видно было, что каждой не терпится сказать своё слово. Но и перебивать Зоуи они не решались.

— Все мы здесь прекрасно помним историю прежней монархии, Паола, — обратилась она к соседке. — Никто не говорит о возврате к старому. Мы готовы идти вперёд, смотреть в будущее. Но если так дальше пойдёт, не сможем поддерживать Фьезоло. Анита пыталась убить его, и чуть не навлекла на наши головы бед куда более серьёзных, чем безработица и голод.