Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 118 – Яна Смолина

— Да, — голос девушки дрогнул, и она тут же осеклась. — Но что скажут сёстры?! Они меня не поймут!

— Сёстры будут рады за тебя, — поспешила я успокоить её. — За вас обоих.

Всю оставшуюся дорогу эти двое, не веря собственному счастью, искали подвох. Особенно склонная тревожиться Магдалина. Её можно было понять. И всё же нам удалось её успокоить, а вскоре девушка в полной мере осознала, что больше ей ничего не угрожает.

Главный страх ушёл. Теперь о ней есть кому позаботиться, но каким бы прекрасным ни был этот новый союз, проблема никуда не делась. Женщины пали духом, и им требовалась помощь.

Я не знала, как действовалаЧита Марсалес, что говорила и как поддерживала сестёр. В день, когда Зоуи приходила ко мне, чтобы поблагодарить за участие в их судьбах, она обмолвилась, что Марлен помогала деньгами. Но кто знает, на что ещё способна была женщина, которая ежедневно подвергалась насилию.

Отправив Магдалину домой, мы с Лукасом вернулись на фабрику. За время нашего отсутствия явились ещё три девушки с биржи. Но это не помогло делу. Какими бы ловкими и опытными они ни были, за день работы сделано оказалось ничтожно мало.

Домой я вернулась с больной головой. И болела она не только о том, как сделать документы швеям.

Требовалось идти на собрание. Я, конечно, могла отказаться. Но Зоуи очень недвусмысленно намекнула мне, что ждёт прихода Читы. Они все ждут. А значит, я просто обязана прийти.

Смутно соображая, что и как буду говорить, я всё же наметила кое-какой план встречи. Накинула на плечи длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном. Глянула в отражение. Так себе конспирация. Но хоть что-то. В надвигающихся сумерках я вряд ли привлеку внимание.

Задержавшись глазами на хмуром молодом личике, которое укоризненно смотрело на меня, спросила:

— Что? Не нравится? Марлен, не я это затеяла. Твоя жизнь полна тайн, о которых я не имею ни малейшего представления, девочка. И, признаюсь тебе, мне страшно. Чувство такое, будто я иду по болоту, прощупывая, куда можно ступить, чтобы топь не поглотила. Один неверный шаг, и мне конец. Не смотри так. Лучше подай мне какой-нибудь знак, дитя моё.

Ни на что особенно не рассчитывая, я вдруг уловила шевеление на краю зеркальной рамы, а когда прищурилась и разглядела существо, взвизгнула и отскочила.

Там сидел, шевеля лапками здоровенный паук! И как же это он забрался в мою комнату, позвольте узнать!?

Я хотела было звать на помощь, и бежать из комнаты, как вдруг обнаружила, что с опрокинутой банкетки сорвалось мягкое сидение с бархатной обшивкой, раскрыв замысловатый тайник, в который особым образом были сложены газетные листки. Подняв один из них, повертела его, вчитываясь в строки, а когда уверовала, что не увижу ничего примечательного, взгляд упал на обведённую карандашом статью в самом конце выпуска. По мере прочтения этой самой статьи мелкая дрожь одолела похолодевшие руки.

Текст гласил:

«Новая выходка безумной ведьмы» —прочитала я заголовок. — «Городским службам пришлось целый день чистить главный акведук, куда злоумышленники запустили красильных жаб. Алые воды вызвали панику среди горожан. В письме, пришедшем следом в резиденцию правительства, говорилось, что эту глупую акцию протеста устроила Чита Марсалес. Как выражались в письме, она будет продолжать бороться с бесправием угнетённых женщин до тех пор, пока не восторжествует справедливость».