Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 41 – Чулпан Тамга

— Второй вариант, — Стас сложил руки на животе, — она становится нашим официальным свидетелем-консультантом по данному делу. Подписывает договор о неразглашении на триста страниц, получает временный пропуск и работает с тобой. Помогает найти Левина. А после поимки... её тихо отпускают, предварительно проведя мягкую коррекцию памяти о самых щекотливых деталях.

— Она никогда не согласится на коррекцию памяти, — тутже сказал Артём.

— Тогда она согласится на вариант номер один, — холодно парировал Стас. — Выбор, Каменев, за тобой. Ты её знаешь. Ты с ней работал. Уговоришь — будет по-хорошему. Не уговоришь... ну, что ж, у нас есть протоколы и на такой случай.

Артём смотрел на распечатку. На снимке Вера была запечатлена в момент броска. Лицо сосредоточенное, решительное. Не жертва. Не артефакт. Личность.

— Она не станет просто консультантом, — сказал он. — Она захочет копать. Расследовать.

— Пусть копает. Но в нужном направлении. И под нашим присмотром. — Стас поднялся, подошёл к окну. За стеклом темнел вечерний Хотейск, зажигались огни. — Мир, Каменев, не делится на чёрное и белое. Он делится на «порядок» и «хаос». Наша работа — не быть хорошими. Наша работа — не пустить хаос. Даже если для этого придётся иметь дело с... своеобразными союзниками.

Он обернулся.

— Твоя задача — привести её сюда. Завтра к десяти. Для беседы и подписания бумаг. А потом — найти Левина. Используй её, её связи, её методы. Но помни: если она выйдет из-под контроля, если начнёт публиковать что-то не то... ответственность будешь нести ты. Понятно?

Артём кивнул. Горло было пересохшим.

— Понятно.

— И ещё, — Стас вернулся к столу, открыл ящик, достал старый, потрёпанный блокнот в кожаном переплёте. — Это дневники Кирилла. Точнее, его рабочие записи. Практикантские. Он оставил их здесь, когда уходил. Бери. Может, поймёшь, как он думает.

Артём взял блокнот. Кожа была тёплой, почти живой.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто сделай так, чтобы эта история тихо закончилась. И чтобы никто, слышишь, никто не пострадал больше, чем уже пострадал. В том числе и эта твоя журналистка.

Артём вышел из кабинета, держа в руках блокнот, который внезапно стал казаться невероятно тяжёлым. Коридор ИИЖ был пуст, только далеко, у лифта, маячила уборщица с тележкой. Он пошёл к своему кабинету, но не зашёл внутрь. Остановился у окна, смотря на город.

Ему нужно было звонить Вере. Объяснять. Уговаривать. Предавать.

Он достал телефон, нашёл её номер в истории вызовов (она звонила ему утром, уточняя детали по Алёне). Набрал.

Трубку взяли на третьем гудке.

— Алё? — голос Веры был приглушённым, будто она говорила откуда-то из шкафа.

— Это Каменев.

— А, наш бюрократ. Что, протоколо моём героическом спасении составил? Прислать копию для статьи?

— Нам нужно встретиться, — сказал Артём, игнорируя её тон. — Срочно.

— Снова кто-то превратился в куклу? У меня кофе закончился, предупреждаю.

— Не шутите. Это серьёзно. Касается вас лично.

В голосе Веры исчезла насмешливость.

— Говорите.

— Не по телефону. Где вы сейчас?

Пауза.

— «У Старой Мельницы». Допиваю тот самый кофе, что вас так впечатлил.

— Я буду через двадцать минут. Ждите.

Он положил трубку, не дав ей возможности отказаться.

Придётся ждать

, - мрачно подумал он. Любопытство было её профессией, но характер — её крепостью.