Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 49 – Тианна Ридак

— Это самый опасный эксперимент, Ренато, — прошептала она. — Запахи призраков улетучиваются, а запах реальности… он может остаться навсегда.

— Тогда пусть останется, — его голос прозвучал низко, почти приглушённо. Он приблизился, и теперь её дыхание смешалось с его дыханием. — Я всю жизнь искал краски, которые могут передать настоящую жизнь, аони оказались… в воздухе… между нами, — его свободная рука коснулась её щеки, пальцы едва ощутимо провели по линии скулы. — Я хочу запомнить… оттенок вашего дыхания, теплоту вашей кожи.

— Это… не входит в наш договор, — голос Полины был едва слышен, но в нём не было протеста. Было лишь признание того, что некоторые границы стираются сами собой подчиняясь иной, более древней логике.

— Договор? — удивлённо переспросил Ренато, нежно коснувшись губами её виска. — Мы с вами вышли за рамки всяких договоров, когда начали искать душу человека через запахи и краски, — его губы оказались так близко к её уху, что слова сливались с дыханием. — Позволь мне открыть тебе секрет, maga… — он незаметно перешёл на «ты». — Самые настоящие портреты пишутся красками чувств, — пальцы Ренато медленно скользнули по её шее к затылку, распуская наспех затянутые в пучок волосы. — Potrei descriverti ogni sfumatura di questo momento… L'ocra dorata del mezzogiorno nei tuoi occhi… L'ombra di ultramarino delle tue ciglia… E questo colore… questo colore tra noi che non esiste su nessuna tavolozza (с итал. — Я могу описать тебе каждый оттенок этого момента. Золотистую полуденную охру в твоих глазах. Ультрамариновую тень ресниц на щеках. И этот цвет… этот неуловимый цвет между нами, которого нет ни на одной палитре).

Полина замерла, позволив итальянским словам обволакивать её, как тёплый бархат. Чужие звуки вдруг стали понятны без перевода, ведь с Ренато они уже говорили на языке, которому не нужны словари.

— Молчи, — прошептала она. — Не превращай это в искусство… пока… — её пальцы сомкнулись на его запястье, притягивая ближе. Шёпот смешался с дыханием, и в нём не осталось ни страха, ни сомнений, лишь только чистое, обжигающее настоящее. Ренато почувствовал, как под его ладонью учащается пульс на её шее. Этот ритм был живее любого наблюдаемого заката, искреннее любой эмоции.

— Хорошо, — он едва коснулся губами уголка её губ. — Тогда просто почувствуй… — его руки скользнули по её спине, прижимая к себе. В этом прикосновении не было ни спешки, ни жадности, это было медленное, безмолвное изучение: языка тепла, кожи, взаимного доверия.

Полина откинула голову назад, и её волосы рассыпались по его руке тёмным водопадом. Закрыв глаза, она вдохнула его запах: скипидар, свежий холст ичто-то неуловимое, что принадлежало только ему. Но через мгновение, словно очнувшись ото сна, она резко высвободилась из его объятий. Её глаза, ещё секунду назад томные от желания, теперь смотрели растерянно и почти испуганно.

— Нет! — и это «нет» было больше похоже на стон, чем на слово. — Этого не должно было случиться, — она повернулась и начала лихорадочно собирать свой чемоданчик. Пальцы дрожали, срывались с застёжек. Флаконы с эссенциями глухо позвякивали, сталкиваясь в спешке.

— Полина… — мягко позвал Ренато, делая шаг к ней.

— Нет! — она отшатнулась, прижимая чемодан к груди, как щит. — Это ошибка: профессиональная… и человеческая, — и не дав ему сказать ни слова, не оглянувшись, она вышла из мастерской. Лёгкий звук её шагов на лестнице быстро затих, оставив после себя лишь звенящую тишину и шлейф её парфюма, который теперь казался Ренато самым горьким и самым прекрасным ароматом на свете. В этот же момент одиночество обрушилось на него с физической тяжестью. Руки онемели, будто превратившись в чужое имущество, тело утратило привычную лёгкость, став грузным и неподатливым. Ренато опустился в одно из кресел и схватился за голову, словно пытаясь удержать разум от распада. Пальцы впились в виски, но не могли остановить вихрь образов — её ускользающий профиль, дрожь ресниц, звук её шагов на лестнице. Каждое воспоминание обжигало, как прикосновение к раскалённому металлу.