Книга Жестокий спор, страница 10 – Мария Владимирова

— Ждал? — не без подъёба спрашиваю.

— Сердцем чувствовал! — скалится в ответ.

Сажусь рядом, достаю сигарету, друг молча тянет мне зажигалку. Курим, не разговариваем. Ему затея со спором не по душе, вижу, чувствую, как бесится внутри, но молчит.

— Не понимаю тебя, — ворчит Сереня, — Девчонка хорошая, не шмара какая-то, ну пнула разок по самолюбию твоему и че теперь?

— Будет знать, кого пинает. Ты вообще друг мне или как?

— Куда я денусь с подводной лодки!

— Во-о-от! Значит на моей стороне быть должен!

— А я на твоей. Андрюха же специально, ему по чесноку на соревнованиях тебя ни как не обойти, он и придумал спор этот. Ты выиграешь, не сомневаюсь, но, Томас, не обижайся потом, потому что морду я тебе набью! И сам себя не простишь!

— Будем из-за бабы воевать?

— Из-за бабы не будем, а девчонка хорошая, — тушит сигарету и сваливает, а я еще долго, пока не начинаю мёрзнуть, сижу у него по окном, обидчивый какой. Девку левую пожалел, скольких мы с ним на спор развели, каждую пятую в универе? Может каждую третью? Счет вели сначала, а потом бросили, имен, лиц тоже не запоминали. Чем она лучше? Почему на нее спорить нельзя?

Новогодние выходные подходят к концу. Завтра возвращаюсь в город, сессию никто не отменял.

Мы в ударе сегодня, дурачимся, то хоровод вокруг елки замутим, то отплясывать возьмёмся до пересохшего горла. Устраивать клоунаду нам не в первой. Спиртное употребляем редко и в небольших дозах, а на трезвую голову в клубе не особо весело, вот и развлекаемся, как умеем.

В одном из таких хороводов в мою руку попадает теплая, мягкая ладошка, попадает и словно ошпарившись о меня, исчезает, оборачиваюсь, скалюсь своей самой широченной улыбкой и возвращаю потерю обратно, сжимая не больно, но достаточно убедительно, чтобы понять- дергаться бессмысленно.

Букашка и не дёргается, краснеет, не поднимает на меня свои глазки, а я не отпускаю, даже когда меняется музыка. Медляк.

Тяну её к себе, вжимаю спиной в свою грудь и тихо покачиваю нас обоих.

— Ты хоть танцевать умеешь? — шепчу ей на ушко, получая удовольствие, чувствуя, как ее колбасит.

Молчит и дышит тяжело, но отлипнуть от меня не пытается. Тихонько разворачиваю к себе лицом, перекладываю руки ей на талию.

— Ладошки мне на плечи закинь, — она подчиняется, тянется вверх, — Пипец, букашка, в тебе хоть полтора метра есть или меньше?

— Метр пятьдесят семь, — бормочет в ответ.

— Ну ты и клоп! У меня спина ломит в согнутом положении.

— А я не прошу со мной танцевать! — возмущается в ответ и пробует выбраться.

— Да тихо, ты, не буянь, — впечатываю ее в себя, что есть силы. — Букашка, мы двигаться должны синхронно, как единое целое, тогда все будет, а то ты меня без ног оставишь.

— Я не специально.

— У тебя хороший голос, — мямлит в ответ.

— Тебе нравится?

— Красиво.

Дальше мы танцуем молча, совсем медленно. Не знаю, что в ее маленькой головке, в моей же тьма противоречий.

Наверное она и правда не из тех, на кого спорят, слишком наивная, тяжело ей будет,когда я выиграю.