Книга Тест на предательство, страница 18 – Лена Елецкая

— С чего бы это? — возмутилась я.

— Просто сильнее и всё. Смирись, — обхватил он меня обеими руками. — Кажется, этот тест на предательство мы оба с тобой прошли. Но доверять друг другу нам ещё учиться и учиться.

Он уткнулся лицом в мои волосы, вдыхая запах, и я почувствовала, как напряжение покидает его тело. Он обнимал меня крепко, отчаянно, словно боялся, что я растворюсь в воздухе.

— Больше никогда, — пробормоталон мне в макушку. — Слышишь? Никогда больше не уходи. Говори со мной. Кричи. Бей посуду. Но не уходи.

— Не уйду, — пообещала я, обнимая его в ответ. — Если ты не отпустишь.

Год спустя…

Город просыпался медленно: лениво тянулся за неярким зимним солнцем, зевал окнами, шумел кофемашинами и первыми автобусами. Встречал рассвет пушистым снегом, что уже сгребали с тротуаров трудолюбивые дворники.

Я стояла у окна и смотрела, как в кухонном стекле отражается его силуэт. Каховский ворчал на тостер, который снова «решил саботировать завтрак».

— Ты опять не включил его в розетку, — сказала я, не оборачиваясь.

— Не подслушивай, — отозвался он. В голосе звучала та самая улыбка, от которой у меня до сих пор дрожали колени.

Он подошёл, обнял меня за талию, осторожно положил руки на мой округлившийся живот.

Я накрыла его руки своими. Обручальные кольца тихо звякнули, словно напоминая: мы не просто вместе, мы — эхо, мы — тени, мы то, что не может друг без друга.

— Думаю, у него всё же будут твои глаза, — сказала я.

— А я думаю, что глаза будут твои. И это девочка, — улыбнулся он.

— А ты помнишь, какой сегодня день? — я упёрлась затылком в его грудь.

— Э-э-э… нет. А должен?

— Да, — добавила я голосу назидательные нотки, словно не поняла, что он лукавит. — Ровно год назад в этот день мы встретились. Ты устроил на шоссе целое шоу и аварию.

Он склонился к моему уху.

— Не хочу тебя расстраивать, но мы встретились раньше.

— …

— Пусть пока не лично, но я увидел твои работы. И что-то почувствовал уже тогда. Уже тогда со мной словно что-то случилось — я не смог пройти мимо.

— Так это ты… — выдохнула я. — Ты их купил?

— Да. И до сих пор смотрю на них каждый день. В офисе.

— Но я не…

— Нет, они в той комнате, где ты не была. Забирая покупку, я узнал имя художницы. Поинтересовался, где она работает. И эта отчаянная художница настолько мне понравилась, что я несколько дней встречал её у редакции, робел как мальчишка и не решался подойти. В этот день год назад я снова ждал её там же, когда за ней приехал тот джигит.

— Так ты…

— Да, я ехал за вами не случайно.

У меня не было слов. Да, наверное, они были и не нужны.

Но в затянувшемся молчании я вдруг поняла, как сильно ошиблась.

— Когда ты говорил, что хочешь мой портрет… или не портрет… ты ведь…

— Да, я имел в виду нарисованный тобой, — улыбнулся Каховский.

— А я… — начала я, но договорить не успела.

Замерла.В моём животе шевельнулась крошечная жизнь.

— Ты чувствуешь? — прошептала я.

— Да, — потрясённо выдохнул Паша, прижимая руку плотнее, нежно и бережно.

— Как же мы любим тебя, малыш, — сказала я, глядя на наши сплетённые пальцы.

— Расти большим, береги маму и знай… мы тебя очень ждём, — добавил Каховский.

С громким щелчком тостер выплюнул дымящиеся хлебцы.

— О-о, — протянул Каховский. — Кажется, кто-то опять неправильно выставил таймер.

— Кажется, кто-то опять оставил нас без тостов, — укоризненно покачала я головой и пошла готовить завтрак.

На подоконнике дремала кошка, которую мы подобрали осенью. На холодильнике висел список покупок, рядом — снимок с УЗИ, приколотый магнитом в форме сердца.

Всё было до смешного обыденно.

Но, наверное, именно в этом — счастье.

Конец