Книга Гипноз, страница 59 – Макс Ганин

– Кто убьет? – спросил как-то отрешенно доктор.

– Тот, кто связал меня! – ответил с удивлением в голосе Григорий, объясняя собеседнику очевидные для него вещи.

– А к маме какие чувства испытываешь сейчас и в момент встречи? – продолжил задавать вопросы Зураб Ильич, намеренно переведя тему разговора. Он еще не готов был обсуждать с пациентом тему веревок и того, как тот оказался в лесу, поэтому перешел к более простым темам.

– Сперва ко всем было подозрительное отношение. Я, пока ехал из Шатуры домой, все думал, что вот-вот кто-нибудь из них признается, что они ошиблись, и вернут меня обратно в больницу. Но вот вчера вдруг вспомнил маму молодой… и деда!

– В какой момент это произошло?

– Когда по скверу ходил в центре города. Меня вчера привезли к дому, в котором я жил долго, а там рядом двор и сквер, а еще и бульвар большой. Так вот, маму я в этом скверике вспомнил, как у нее на коленях сидел совсем маленьким, а деда на бульваре. Я на лыжах катался, а он меня фотографировал и улыбался. Молодой такой… Сейчас, конечно, он намного старше выглядит.

– Ну, а когда в больнице ты был, воспоминания или образы какие-нибудь появлялись?

– А вы знаете, я ведь был уверен, что у меня есть семья и дети, что я не один в этом мире, – вдруг как-то эмоционально отреагировал на вопрос Гриша. – Я как-то чувствовал это. Не могу объяснить – как и почему, но внутренне был уверен, поэтому-то и переживал сильно, что меня никто не ищет.

– А когда нашли, что ты почувствовал?

– Напряжение. Я почему-то ожидал увидеть другие лица, других людей, поэтому даже расстроился, когда понял, что они за мной.

– А кого ты хотел встретить вместо этих?

– Не знаю… Может быть, я был уверен, что сразу вспомню все, как только увижу родных, но этого не случилось.

– Где тебе лучше по ощущениям – в шатурской больнице с незнакомыми людьми тогда или сейчас дома с родными? – пристально глядя в глаза пациенту, спросил Зураб Ильич.

– Они для меня все незнакомые люди… – грустно ответил Гриша и, подумав немного, продолжил: – В Шатуре было лучше… Спокойнее…

– Что значит спокойнее?

– Здесь я чувствую напряженность постоянно. Все от меня что-то скрывают или недоговаривают. Я это ощущаю, и от этого мне некомфортно.

Келидзе не готов был дальше муссировать эту тему, поэтому предложил Григорию закончить на сегодня их общение. Он сопроводил гостя в приемную и обратился к его родным женщинам: «Пойдемте со мной еще немного переговорим, и я вас всех отпущу!» Втроем они вернулись в кабинет. Зураб сел в свое кресло, Екатерина расположилась на стуле, а Оксане досталась кушетка.

– Ну что я вам могу сказать?! – улыбаясь, но при этом сохраняя серьезное выражение лица, начал Келидзе. – Он не врет! Он действительно ничего не помнит! Это хорошая новость.

– Мы в этом и не сомневались! – строго, но с нотками облегчения в голосе отреагировала Екатерина.

– А плохая?! – подключилась к разговору Оксана.

– А плохая состоит в том, что это биографическая амнезия. Он ничего не помнит ни про себя, ни про свое окружение, но при этом совершенно сохранен интеллектуально, а это, поверьте мне, огромный плюс! – произнес профессор и задумался.

– А что же плохого? – прервала его мысли вопросом Екатерина.

– Он не сумасшедший! А это значит, что известных науке методов медикаментозного лечения нет. Но, как я вам уже говорил ранее, я один из немногих, кто знает, что делать в таких тяжелых случаях. Так как мой собственный метод нигде не описан и не задокументирован, то, соответственно, и не разрешен официальными медицинскими учреждениями. Поэтому необходимо ваше согласие и согласие Григория на лечение у меня.