Онлайн книга «Гипноз»
|
– Да, конечно же, видел! – подтвердил Зураб Ильич. Про то, что муж вспомнил еще и про Сырникова во время гипноза, она решила пока умолчать и, уж естественно, не проронила ни звука про блок-схемы, которые Гриша нарисовал по памяти Ольге и которые хранились теперь дома в сейфе на всякий случай. – Картина мне более-менее ясна. Теперь я хочу пообщаться с Григорием, потом снова приглашу вас обеих и оглашу свой вердикт. Пойдемте, я вас провожу и попробую войти с ним в контакт. У меня к вам просьба! Улыбайтесь, когда мы вместе с вами войдем в приемную. Он должен видеть, что у вас хорошее настроение после разговора со мной – я для него безопасен. – Хорошо, Зураб Ильич! Я все поняла. В предбаннике, который профессор деликатно называл приемной, не общаясь друг с другом, тихо сидели Олег и через несколько стульев от него мама с отчимом, поэтому громкое и веселое появление Келидзе вместе с Оксаной, которой он рассказывал смешной анекдот про врачей, быстро растормошило загрустивших посетителей. – Ну что, Григорий, пойдем пообщаемся?! Или мне тебя лучше Олегом называть? – весело спросил профессор. – По документам я Григорий Викторович Тополев, значит, надо звать как по паспорту – Гришей, – практически без эмоций в голосе ответил Олег. – Пойдем поговорим, Гриша. Твой случай не уникальный! Таких потеряшек, как ты, немало по нашей стране, и у всех одно и то же – ничего про себя не помнят. Я знаю, как это лечить и как тебе помочь, но мне нужна будет и твоя помощь! Согласен мне помогать? – Я постараюсь… – Вот и хорошо! Пойдем ко мне в кабинет и там будем стараться вместе. Маму с папой и женой мы оставим здесь, не возражаешь? – Это не папа, это отчим, – так же спокойно и малоэмоционально поправил доктора Олег, встал и пошел в сторону темного коридора. Их разговор продолжался не менее часа. Профессор практически сразу понял, что имеет дело не с обманщиком, а с больным амнезией. Так сыграть и подделать своим поведением эту малоизученную болезнь было невозможно. Зураб Ильич за последние годы не раз сталкивался в своей врачебной практике с «потеряшками» и «непомнящими», как Гриша, поэтому четко знал все симптомы и характерные признаки. А кроме него, в стране специалистов по такому редкому явлению в современной России не было, да и похожие случаи в открытом доступе найти было нереально. Все исследования велись секретно, а случаи нахождения таких людей хранились в тайне. Поэтому, ответив себе отрицательно на первый и самый главный вопрос – врет пациент или нет, он перешел к дальнейшему исследованию. Келидзе в первую очередь интересовала сохранность памяти и целостность рассудка пациента. В отличие от матери и жены пациента, которых он усадил на стул перед его рабочим столом, Григорию он предложил прилечь на кушетку, а сам сел рядом с ней на табурет. В таком положении они начали беседу. Естественно, он расспрашивал Гришу о том, что он помнит о себе и в особенности о чувствах, которые тот испытывал в момент пробуждения в лесу и в последующие часы его «сознательной» жизни. Стало понятно, что самые первые действия и поступки парня были сделаны на подсознании и из чувства самосохранения. Но когда Григорий поведал о том, что первой светлой мыслью в его голове стало применение инструкции американских летчиков для выживания в кризисных ситуациях, с которой Зураб Ильич был неплохо знаком и которую почти близко к тексту процитировал его подопечный, профессор слегка напрягся и сделал пометку в своем блокноте. Повествование Тополева было четким, не расплывчатым и довольно красноречивым. Все детали своего приключения он помнил отчетливо и подробно, а его прекрасный словарный запас дарил надежду на положительный исход лечения. Доктора также порадовал и тот факт, что Гриша четко осознавал, какие ягоды в лесу можно было есть, а какие являлись ядовитыми, что различал флору и фауну и помнил названия большинства растений и животных, что не стал пить воду из канав и луж и дотерпел до жилых построек и попросил напиться там. При этом его память была абсолютно не сохранна в области автобиографии и происходящих процессов в обществе. |