Книга Гипноз, страница 54 – Макс Ганин

– Да он вообще другой стал! Как будто ко мне в гости приехал мой очень дальний родственник из глубинки, всего стесняется и молчит.

– А как вам показалось его поведение в доме? Как в знакомом ему пространстве или как будто видит все это впервые? – очень серьезно спросил Келидзе.

– Он первым делом задал вопрос: «А где тут у вас туалет?»

– Еще что-нибудь необычное в быту наблюдали за эти два дня? – продолжил опрос Зураб Ильич.

– Мы сейчас на даче живем, в разных домах, поэтому про быт лучше Оксану спросите, она вам точнее сможет рассказать. Хотя вот вчера я ему экскурсию по нашему старому дому устроила, так он сначала смотрел на него отрешенно и без интереса, а потом вдруг вспомнил, как этот дом выглядел двадцать лет назад, когда он был маленьким. И в таких подробностях, которые мы сами уже забыли, вплоть до цвета стен, и кто в какой комнате жил, пока дом был одноэтажным.

– А как он вас называл раньше, до исчезновения, и как сейчас?

– Мамуля или мама! А сейчас «Скажите, пожалуйста» или «А можно спросить?».

– А жену и детей?

– По именам.

– Он сам их вспомнил?

– Нет, мы его с каждым членом семьи заново познакомили. Но, как я заметила, он не все имена запомнил, поэтому старается по имени не называть, а просто выкает старшим или тыкает детям и жене. И то с ней то на «вы», то на «ты».

– А что он делал эти два дня?

– В пятницу мы из Шатуры приехали уже поздно. Провели его по дачному участку, познакомили с родственниками, но не стали мучить, разрешив идти спать. В субботу с утра, после того как он вспомнил старый дом, каким он был в его детстве, мы поехали в Москву к дому, где он жил до двадцати пяти лет, где прошла большая часть его жизни. Там мы ходили по знакомым ему местам, и он даже вспомнил несколько моментов из совсем раннего своего детства – когда ему было года три-четыре, ну максимум пять. Затем мы прогулялись по Тверской, зашли в его школу, но больше уже он ничего не вспоминал. Затем поехали на мою квартиру на Плющиху. Там тоже ничего. Затем вернулись на дачу.

– Он сам чем-то интересуется? Что-то спрашивает или куда-нибудь сам ходит?

– Нет! Такое впечатление, что он стесняется, так как все время спрашивает разрешения и ждет от меня или жены указания, что ему надо делать.

– А раньше? Он также себя вел?

– Нет, что вы! Он был очень самостоятельным и независимым. Разрешения точно не спрашивал! Был светским, любил посплетничать со мной и папаней – моим мужем, знал множество анекдотов. В общем, был веселым, жизнерадостным человеком и душой компании, а сейчас молчит и смотрит своими грустными глазами пытливо, как будто хочет спросить что-то, но боится.

– Хорошо. А чем он занимался в жизни до исчезновения? Род деятельности, профессия, увлечения, хобби?

– У него довольно большой бизнес в аэропорту Шереметьево. Холдинг целый. Десять компаний, или даже больше. Более семисот человек в подчинении.

– Проблемы, стрессы, травмы головы в последнее время были?

– У нас сейчас большие неприятности на работе! Рейдерский захват бизнеса происходит, и Гриша, естественно, весь на нервах был последнюю пару месяцев, хотя старался вида не показывать. Вот он и за деньгами поехал в тот злополучный день, чтобы часть привезти мне и раздать вкладчикам инвестиционной компании. А вкладчики в основном – это близкие наши друзья, поэтому в первую очередь хотелось бы, чтобы он вспомнил, где деньги и как их получить. Если это, конечно же, возможно. Вы поймите меня! Я последние две недели нахожусь в жутком состоянии. Двадцать шестого июня у меня день рождения, и в этот же день умирает моя свекровь, с которой мы жили вместе с мужем. Двадцать седьмого пропадает мой сын. Двадцать восьмого похороны. Все клиенты, а они же и близкие друзья и знакомые, приходят на поминки и ждут от меня какой-нибудь информации по деньгам, а мне им и сказать нечего. Мы большинству до сих пор не рассказали, что Гриша нашелся. Боимся, что не поверят в то, что память у него пропала.