Онлайн книга «Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих»
|
19 ноября к Грише на краткосрочное свидание приехала Лариса Чувилева. До этого она встретилась с тамбовским и рассказовским адвокатами, обсудила возможность сотрудничества и гарантии по положительному результату в суде. Оба юриста, естественно, дали согласие помочь, невзирая на пять взысканий. Они озвучили сумму гонорара в размере тридцати и двадцати тысяч соответственно. До захода в зону Лариса успела сделать передачку по согласованному заранее с Гришей списку продуктов. Ей недолго пришлось ждать своего любимчика в комнате свиданий, пока тот получал и относил в отряд тяжеленный баул с продуктами. Им было о чем поговорить: сотовый у Григория уже как месяц отшмонали, а по «Зоне-телеком» много не расскажешь. Событий за это время случилось немало: как у него, так и у нее. Поэтому три часа их свидания пролетели, словно одно мгновение. У обоих было такое чувство, что они явно не наговорились, — в отличие от первой встречи, когда Гриша устал посматривать на часы, намекая на то, что пора бы и расходиться. В этот же день пришел ответ на письмо, которое Тополев отправлял в августе на свое последнее место работы в «Азимут-Гео», с просьбой уволить его по собственному желанию и прислать трудовую книжку по месту отбывания наказания. В ответе начальница отдела кадров сообщила ему, что его уволили 14 июля этого года в день вступления приговора в законную силу. С момента его задержания и до момента увольнения заработная плата ему не начислялась в связи с распоряжением генерального директора. Это была плохая новость. Но при увольнении ему полагалась выплата за неиспользованный отпуск, которую компания перевела на его лицевой счет в колонии. Компенсация составила двадцать шесть тысяч рублей с копейками. Гриша подумал, что если бы не страх его бывшего друга и компаньона Антона Животкова перед всяческими проверками, которые мог на него наслать Тополев, то и этих денег он никогда бы не увидел. — Какая же ты все-таки мразь! — негромко произнес Григорий, подумав об Антоне. — Трудовую книжку прислал, конечно, но запись в ней сделал отвратительную. Лучше бы вообще ничего не писал или просто уволил по собственному желанию, — с отвращением и злобой заключил он. Тест обоснования увольнения звучал так: «Трудовой договор расторгнут в связи с осуждением работника к наказанию, исключающим продолжение прежней работы в соответствии с приговором суда, вступившим в законную силу, пункт 4 части первой статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации». *** Спустя три месяца как Матвей Жмурин приехал в лагерь, его «покровители» оторвались от своих важных государственных дел и обратили на него пристальное внимание, пояснив администрации колонии, что существование их подопечного не должно быть спокойным и безмятежным. Его сразу же определили в штрафной изолятор на десять суток: и не одного, а вместе с тремя семейниками. Поводом для такого решения стала жалоба в прокуратуру, которую написал один из новых друзей Матвея: якобы его изрядно помяли опера за отказ стучать на Мотю. Закрытое письмо с жалобой, естественно, не ушло адресату, а было прочитано цензором. После этого всех четверых застукали в отряде не вышедшими в столовую для принятия пищи. После ШИЗО Матвей вернулся в свой десятый барак, остальных раскидали по другим баракам. Ему пришлось выйти работать на промку рабочим контактной сварки, чтобы избежать дальнейших репрессий. Он даже стал ходить на завтрак, обед и ужин, демонстративно не прикасаясь к столовской еде: стоял, скрестив руки на груди, неподалеку от выхода. Не прошло и двух недель, как его снова закрыли на семь суток кичи. Причина — неявка на ужин с промки. |