Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 72 – Макс Ганин

В среду 2 декабря на его лицевой счет в колонии были зачислены двадцать четыре тысячи семьсот рублей из «Азимут-Гео». Лимит покупки позволял тратить не более девяти тысяч рублей в месяц. Григорий смог отовариться лишь на эту сумму. Цены в местном супермаркете были намного выше, чем на свободе. Ассортимент тоже оставлял желать лучшего. Чтобы купить заветные продукты, надо было отстоять несколько часов в очереди на улице. После этого, достигнув заветного окошечка в стене, куда с трудом помещалась пятилитровая бутылка с минеральной водой, следовало перечислить товары, которые хочешь приобрести. Продавщица сперва долго проверяла в своих реестрах и бумажных карточках остаток средств клиента, потом собирала в пакет продукты, считала на калькуляторе общую стоимость, вычитала эту сумму из средств, записанных на бумажной карте, вносила новую запись суммы за минусом покупки и, в конце концов, давала клиенту расписаться за остаток. Вот такие тут были материальные отношения! Тополев накупил много всяких вкусностей, по которым особенно соскучился на фоне пресной столовской еды: шашлык, помидоры, огурцы, чеснок, сыр, колбасу, сметану, сладкую газировку, разные консервы и соусы. Вместе с Переверзевым и Писарьковым они организовали шикарный праздничный стол и отлично посидели.

Благодаря этим деньгам Григорий смог потратить тринадцать тысяч от Наташи и Богдана на приобретение нового мобильника. Решил на этот раз взять трубку только для себя, чтобы ни с кем не делиться и не переживать, что ее могут отшмонать. С появлением смартфона личная жизнь Тополева по вечерам снова наладилась. Он стал чаще звонить Ларисе Чувилевой, тете с отчимом, читать новости и интересные статьи в интернете, скачивать и смотреть фильмы. Он нашел в бараке потайное место и соорудил для своего запрета курок, про который знал лишь он один. И приметил еще несколько скрытых от глаз отверстий в стенах, куда можно было бы спрятать трубку в экстренном случае.

Диму Мельникова, одного из личных помощников начальника отдела безопасности Борисыча, который по первому же зову летел на уборку контрольно-следовой полосы, неожиданно вызвали на вахту и потребовали принести свой мобильник. После чего главный опер колонии Измаилов Ильяс Наильевич лично закрыл его на пять суток, пока начальник и Димин покровитель были в командировке. Выяснилось, что тот с помощью смартфона вел активную жизнь в социальной сети ВКонтакте, где размещал не только свои фотографии в лагерной одежде, но и пейзажи из окон барака, портреты осужденных. В объектив его камеры попал и Пудальцов. Это не осталось незамеченным в Москве, где спецслужбы внимательно отслеживают подобный контент. Мельникова моментально вычислили и направили в Тамбовское управление ФСИН с предписанием разобраться с этим чрезвычайным происшествием: виновных наказать, в дальнейшем подобное не допускать.

За этот проступок руководство ИК получило строгий выговор. После выхода из-под ареста Мельника, конечно же, хотели перевести на черную сторону, чтобы там с ним разобрались блатные. Однако отправили в тринадцатый из-за неприемлемой статьи и реально непристойного деяния: он в свои четырнадцать лет позволил себе трахнуть своего младшего брата, за что и получил семь лет, из которых четыре провел на малолетке. В обиженку за свое преступление он не попал только потому, что в совершенстве владел карате и мог запросто постоять за себя даже против кучки недоброжелателей. Он так лихо махал ногами и бил голыми руками по стенам во время тренировок, что вызывал страх и уважение соотрядников. За такие боевые качества его с удовольствием использовали завхозы в качестве устрашающей силы и боевой единицы при серьезных разборках в бараке.