Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 54 – Макс Ганин

В свою очередь, в марте 2015 года, будучи в СИЗО-3 (Бутырка) г. Москвы, я посещал синагогу, где мы вместе с раввином молились, читали Тору и употребляли пищу, что фиксировалось на фото- и видеокамеры сотрудниками ФСИН для предоставления отчетов о соблюдении прав осужденных.

Значит, в Москве ст. 14 УИК РФ интерпретируют одним образом, а в Тамбовской области по-другому? Либо в ФКУ ИК-3 именно к иудейской вере и обрядам относятся предвзято? Хотелось бы с помощью прокуратуры получить ответы на данные вопросы, дабы не беспокоить пока вмешательством в этот спор главного раввина России и правозащитные организации».

— Ну и зачем ты все это написал? — спросил Яровой, размахивая перед собой бумагой за подписью Тополева. Он сидел в восьмом бараке в кабинете отрядника, так как замещал находящегося в отпуске официального начальника отряда Иванова Валерия Викторовича, с которым Гриша еще не был знаком, но уже много хорошего о нем слышал.

— Потому что вы меня обманули, — очень спокойно и довольно тихо ответил Григорий. Он знал, что если хочешь заставить собеседника понизить тон разговора, то надо говорить настолько негромко, чтобы оппонент прислушивался и волей-неволей начинал говорить тише. — Вы пообещали, что выговор никто не получит. Я вам поверил и переписал объяснительную так, как вы просили. И что я узнаю? Меня вызывают на вахту и предлагают расписаться за взыскание за употребление пищи в неположенном месте! Это письмо — моя реакция на несправедливость и вашу подлость.

— Ты что же, думаешь, что опера дадут твоим закрытым письмам возможность уйти дальше стен колонии? — усмехнулся Яровой.

— Так по закону открывать и предавать цензуре закрытые письма в соответствующие государственные органы запрещено! — парировал Гриша.

— Так это по закону… — продолжил, нагло улыбаясь, главный отрядник.

— Ничего страшного. Вы сами прекрасно знаете, что есть по крайней мере два способа отправить эти письма, минуя вахту и ваших хваленых оперов.

— Например?

— Например, через освобождающихся или через свиданку. На крайняк сюда, в колонию, довольно часто приезжают разные уполномоченные по разным правам. Так можно и им отдать с комментарием, что проклятые мусора не дают жалобы на них отправлять!

— Нестандартно мыслите, молодой человек! Это хорошо. А теперь давай серьезно поговорим, — предложил Яровой и пригласил Григория присесть напротив себя с другой стороны стола. — Ты же прекрасно понимаешь, что Балакшину кого-то в виде жертвы отдать придется. Ты представляешь, как он расстроился, когда увидел людей намного умнее его, абсолютно не дрожащих при его виде, да еще и с кастрюлей курицы и яиц? Да он после вас часа два отпыхнуть[42]не мог — вот как вы его разозлили. И, естественно, он жаждет крови!

— Я все прекрасно понимаю. Но почему я? — возмущенно спросил Гриша.

— А вот теперь давай размышлять логически. Все, кроме тебя и Анатолия Нафталиева, занесли начальнику немаленькие бабки за свое благополучие и максимально короткое пребывание в нашей гостеприимной колонии. Толик для этого лагеря сделал столько, сколько никому даже не приснится. Да и сидит он больше вас всех вместе взятых и без единого нарушения, так что его трогать грешно. И ты — человек с четырьмя взысканиями с СИЗО и мутной биографией. Вот и скажи мне, кого отдавать Балакшину на съедение?