Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 52 – Макс Ганин

— Что вы тут делаете? — строго спросил он заключенных.

Все молчали, стараясь не привлекать к себе внимания.

— У нас, евреев, сегодня Шабат… — начал Гриша, поняв, что, кроме него, никто ответить не посмеет. — Поэтому с разрешения администрации колонии мы открыли в этой комнате синагогу, читаем совместно Тору и произносим молитвы.

— Какие молитвы? — с пренебрежением и даже отвращением переспросил Балакшин.

— Субботние! — уточнил Григорий.

— А это у вас что такое? — поинтересовался полковник, открывая крышку кастрюли, стоявшей на полке рядом с Иосифом. — Курица? Яйца? Хлеб? А это что? — брезгливо продолжил он, поднимая мусорное ведро, полное костей и скорлупы. — Ели в неположенном месте? Это нарушение! Кто принес еду?

— Это я принес, — мгновенно отреагировал Тополев, чтобы не дать Балакшину возможности назначить виновным первого попавшегося, в особенности Матвея, на которого полковник уже уставился и, видимо, мысленно принял решение, кого персонально наказать.

— Переписать всех, наказать и провести воспитательную работу, — еще больше разозлившись крушению своих планов, очень строго произнес проверяющий. — Я вам покажу еврейский конгресс! Тоже мне, Богом избранная нация нашлась! Такое же говно, как и все в этом лагере! Я не позволю вам тут свою избранность показывать! Всех на карандаш и выговор, чтобы неповадно было в следующий раз из себя евреев строить!

— Товарищ полковник! — обратился к Балакшину зам по БОР. — Тут присутствуют в основном все положительно характеризующиеся осужденные. Может быть, простить на первый раз?

— Простить? — гневно закричал полковник. — Кого? Этих? — он чуть было не сказал «жидов», но вовремя заткнулся и стал буравить взглядом заместителя начальника колонии. — Вот этому точно выговор — за то, что позволил себе со мной заговорить! — указывая на Гришу, скомандовал Балакшин. — И вот этому! — ткнув пальцем в Иосифа, продолжил он. — За то, что находился ближе всего к продуктам питания в неположенном месте. Всю еду отнести на вахту! — скомандовал он напоследок, осмотрел остальных строгим взглядом, остановился около Матвея, просканировал его с ног до головы и молча вышел из комнаты.

Зам по БОР показательно потряс кулаком в воздухе перед провинившимися и поспешил за проверяющим.

Конечно, заместитель очень рисковал, осмелившись предложить не наказывать всех за нарушение правил внутреннего распорядка. Но он прекрасно понимал, что большинство из присутствующих в импровизированной синагоге занесли деньги, и немалые, за свое условно-досрочное освобождение, и любой полученный ими выговор перечеркивал проделанную работу и сильно отдалял, а для кого-то ставил крест на положительном результате в суде.

— Еще чего! «Еду на вахту» … — передразнил Балакшина Гриша и взял кастрюлю. — В отряд отнесу, и доедим ближе к вечеру.

Все разошлись по отрядам. После обеда Гришу и Иосифа вызвали на вахту ДПНК и приказали им написать объяснительные по поводу нарушения внутреннего распорядка. Вечером пришел Толик и сообщил, что его вызывал Шеин, сильно ругался и в конце концов заявил, что синагогу разогнали.

— Да, именно так и сказал, что первый еврейский конгресс разогнан, — расстроившись, произнес Нафталиев. — Я так долго искал родственные души, чтобы можно было пообщаться, почитать Тору, послушать умных людей! А тут этот проклятый антисемит Балакшин… Не любит он нас, евреев.