Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 50 – Макс Ганин

— С раввином! — уточнил Тополев. — Нет, как раз-таки наоборот: я предлагаю, чтобы администрация разрешила нам, евреям, собираться раз в неделю по субботам в клубе и читать Тору. А раввинов мы звать не будем. Зачем нам лишние глаза и уши в нашей образцовой колонии? Вы еще и отчитаться сможете в управе, что создали на базе ИК-3 многоконфессиональный религиозный центр. Такое событие и в Москве заметят!

— Хорошая идея, мужики! — улыбаясь и кивая, отреагировал Яровой. — Как я понимаю, в клубе вы комнату себе уже присмотрели и с завхозом этот вопрос обговорили?

— Естественно! Там есть маленькая каморка, квадратов шесть, где хранятся музыкальные инструменты.

— Замечательно. Список участников мне предоставьте, и я быстро согласую ваше мероприятие.

— Вот, пожалуйста! — Гриша достал свернутый вчетверо лист бумаги со списком евреев, отбывающих наказание в колонии.

— Уже готов? — удивленно спросил Яровой и принялся внимательно изучать фамилии из списка. — Жмурин? — переспросил он и, оторвавшись от листа, уставился на просителей.

— Да, — спокойно ответил Григорий. — Матвей Романович еврей и имеет право на свободное вероисповедание.

— Ну, не знаю… — задумчиво произнес главный отрядник. — Эту фамилию мне надо согласовывать с начальством. А ты сам-то, Григорий, какое отношение имеешь к еврейству?

— Я? — с удивлением переспросил Тополев. — Непосредственное. Я единственный в этом лагере, кто имеет гражданство Израиля, и, по-хорошему, могу настаивать на визите ко мне консула для контроля за соблюдением моих прав.

— Не надо консула! Я почти уверен, что ваш вопрос будет решен положительно.

— И относительно Жмурина тоже, надеюсь? — настойчиво переспросил Гриша.

— Думаю, да, — после небольшой паузы ответил Яровой.

Когда Тополев и Нафталиев покинули помещение вахты, Толик пожал Грише руку и с большим уважением сказал:

— Хорошо, что мы с тобой вдвоем к нему пошли! Я бы не смог сказать так юридически грамотно и настойчиво. Мне кажется, они тебя побаиваются. Ты что, юрист, что ли?

— Нет, но в тюрьме пришлось перелопатить весь уголовный кодекс, УПК[37]и УИК[38], так что свои права и их обязанности я знаю очень хорошо. А самое главное, я знаю их болевые точки в виде уполномоченных по правам человека, прокуратуры, различных наблюдательных комиссий и религиозных деятелей.

В четверг вечером Анатолий зашел в восьмой отряд и радостно сообщил Иосифу и Грише, что вопрос с синагогой решен положительно и в ближайшую субботу в одиннадцать утра они могут смело приходить в клуб на первое собрание. Он пообещал привезти остальных с черной стороны, в том числе и Матвея, которого тоже утвердили.

Сразу после субботнего завтрака Григорий зашел на кухню в столовую и забрал два десятка вареных яиц, три жареных курицы и три больших лаваша. Батон заранее договорился с поварами, и те за пять тысяч рублей наготовили все по списку. Загрузив продукты в большую клеенчатую сумку, Гриша спрятался в колонне возвращавшихся после приема пищи мужиков из тринадцатого отряда и относительно безопасно дошел до своего барака. Приходилось прятать баул не только от сотрудников администрации, запрещающих употреблять пищу в не отведенных для этого местах, но и от зорких глаз блатных, которые могли навалять за крысятничество с кухни без их разрешения. Работники столовой, продающие еду налево, конечно, больше всего опасались Кремля, поэтому стремились торговать в основном с красными, которые их не сдавали, да и расплачивались всегда четко и вовремя.