Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 198 – Макс Ганин

В октябре 2015 года начальник моего отряда, майор внутренней службы, взял на себя смелость и ответственность и трудоустроил меня в швейный цех. Проработав три месяца без выходных и праздничных дней по двенадцатичасовому рабочему графику за заработную плату в сто пятьдесят — двести рублей в месяц, я стал задавать представителям администрации вопросы по поводу нарушения трудового законодательства, расчету заработной платы, критериям вычисления норм выработки, несоответствия закупочной цены изделия договорной (почему-то она была более чем в два раза) и вскоре был уволен. Через прокуратуру попытался выяснить причину увольнения и получил официальный ответ, что это произошло по причине неоднократного невыполнения норм выработки.

Замечу, что в мои служебные обязанности входили, в том числе, учет ежедневной выработки других осужденных в швейном цеху, контроль качества продукции, соблюдение технологического процесса, то есть к непосредственному процессу шитья я не имел отношения, и поэтому данная причина увольнения никак не могла ко мне относиться. Это одно из логических объяснений невозможности моего увольнения, а теперь — юридические. Согласно Уголовно-исполнительному кодексу РФ, осужденные обязаны работать в местах лишения свободы, и на них распространяется действие Трудового кодекса РФ, а следовательно, мое увольнение является грубым нарушением закона, а действия прокуратуры в ответ на мое заявление — покрывательством преступников.

Реакцию прокуратуры насчет несправедливости полученного мною взыскания за «разгон еврейского конгресса» я считаю и вовсе уникальной. Мне официально сообщили, что никакой синагоги на территории ИК-3 не создавалось, поэтому взыскание справедливо. А почему только мне, хотя на фотографии девять человек? И почему за употребление пищи в неположенном месте, а не за нарушение локального участка? И почему не соблюдалось равенство осужденных перед законом — либо всем, либо никому? На эти вопросы прокуратура ответить не удосужилась.

В конце декабря 2015 года начальник ФКУИК-3 подполковник Шеин потребовал от меня выплатить денежные средства в размере восьмидесяти тысяч рублей гражданке Наталье, чтобы она не передавала мои фотографии в тюремной робе в службу безопасности ФСИН. Я отказался и взамен потребовал от него принять у меня заявление о вымогательстве. Заявление принято не было, на меня оказывалось давление как со стороны администрации, так и со стороны осужденных. Уволив меня с работы в феврале 2016 года и угрожая административными и физическими мерами воздействия, подполковник Шеин убедил написать заявление о переводе (точнее — вынудил) в ФКУЛИУ-7 для лечения от алкоголизма (хотя я совсем не пью). Для справки: бывший начальник ФКУ ИК-3 Шеин Алексей Валерьевич в данное время находится под следствием за преступление, совершенное в колонии.

6 апреля 2016 года я был доставлен в ФКУ ЛИУ-7 УФСИН России по Тамбовской области, где окончил ПТУ-109 и получил профессию швеи второго разряда (вдобавок к моим нескольким высшим образованиям), был трудоустроен уборщиком, активно работал в клубе учреждения, провел шесть концертов как ведущий, исполнитель и режиссер. Получил отличную характеристику от преподавателей и мастеров ПТУ № 109 и ходатайство о моем поощрении за отличную учебу и работу. Учителя школы при колонии неоднократно обращались к администрации в ФКУ ЛИУ-7 о поощрении меня за отлично проведенные концерты и День знаний. В итоге 13 июля 2016 года я расписался в приказе за поощрение в виде досрочного снятия ранее наложенного взыскания. Концерты, оформление стендов в колонии, ремонт клуба своими силами и на свои средства, участие в конкурсе стихов, создание песни на конкурс «Калина красная» — за все это я был награжден поощрением по итогам третьего квартала, за которое расписался 25 октября 2016 года.