Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 197 – Макс Ганин

Все понятно, кроме одного: почему, кроме срока наказания, засчитывают еще и взыскания, полученные до осуждения, то есть когда гражданин еще не признан виновным, а значит, еще не может исправляться согласно презумпции невиновности, гарантированной Конституцией РФ, содержится в следственном изоляторе, а не в исправительной колонии, а значит, действие Уголовно-исправительного кодекса на него не распространяется.

17 июля 2015 года я был доставлен в ФКУИК-3 УФСИН России по Тамбовской области, где мне сразу объявили осужденные и подтвердили сотрудники администрации, что в связи с моей статьей — мошенничество — я не имею права занимать определенные должности в колонии, а так как рабочих мест гораздо меньше, чем желающих трудиться, то за получение разрешения на работу надо дать взятку. Существует прайс-лист с ценами за разные должности, поощрение, возможность получать дополнительное питание при очень скудной баланде.

Написав несколько заявлений о приеме на работу, но отказавшись платить взятку за должность и право работать в местах лишения свободы, я оказался нетрудоустроенным, в отличие от остальных соискателей, оплативших свои должности. Я думал, что встал на путь исправления, а по факту стал отрицательно характеризующимся осужденным, сидящим в бараке без работы.

В конце августа 2015 года я принял активное участие в ремонте крыши барачного здания. Совместно с четырьмя осужденными из восьмого отряда в течение четырех дней мы покрывали крышу, заделывали дыры и тем самым предотвратили попадание дождевой воды в жилые помещения барака. В результате все работники — даже те, кто не принимал участие в ремонте, — получили поощрения, кроме меня. Мне отказали, ссылаясь на то, что УФСИН по Тамбовской области выпустил указание: мошенникам поощрение не давать в связи с борьбой с коррупцией.

В бараке без работы надо чем-то заниматься. Решили совместно с другими осужденными еврейской национальности открыть синагогу на территории колонии. Я, гражданин Израиля, взялся за эту процедуру. Написал заявление в администрацию, получил разрешение и полную поддержку, утвердил список осужденных, которым разрешалось по субботам с 10:00 до 12:30 находиться в помещении клуба ФКУ ИК-3 для проведения ритуальных обрядов в иудейской синагоге. Стали собираться. Количество участников увеличилось до девяти человек. Обряд проходил по всем канонам с согласия администрации, под чутким контролем оперативной части и внештатных осведомителей, так как большинство посетителей этого мероприятия были обеспеченными людьми на свободе, публичными особами — в общем, «мошенниками», как называют нас сотрудники УИС.

В начале сентября 2015 года в колонию с проверкой приехал высокопоставленный сотрудник УФСИН России по Тамбовской области Балакшин Дмитрий Сергеевич и посетил собрание синагоги. Увидев, что осужденные употребляют пищу в неположенном месте (выбранный нами из числа осужденных раввин освятил принесенную нами еду по ритуалу), строгий руководитель из управления сфотографировал всех девятерых рядом с тарелками и кастрюлей и потребовал наказать виновных. Сотрудники администрации ИК-3 вместо того, чтобы объяснить проверяющему суть проводимого мероприятия, решили быстро отреагировать и наказать кого попало, а заодно и закрыть синагогу как чуждое явление в средней полосе России. Из девятерых присутствующих только у меня не было ни работы, ни связей в колонии, ни желания решать вопрос за деньги, хотя мне это и предлагали. Поэтому только мне одному вручили рапорт с взысканием в качестве ответа на мое стремление к исправлению в виде соблюдения закона и отказа от взяточничества.