Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 178 – Макс Ганин

В декабре суд отпустил Константиныча по УДО, а прокуратура написала протест, причем на день позже законного срока, и его, в связи с этим не выпустили на свободу. Писарьков ругался матом, бранил прокурора и всю исполнительную систему России, но, когда Гриша предложил ему пойти к начальнику колонии с заявлением о незаконности его содержания под стражей, испугался, отказался и прекратил истерить. Сашу Титкова — фишкаря — отпустили условно-досрочно, причем всего за три месяца до конца его срока. Когда он освобождался, то отдал Григорию его же синтепоновые одеяло, оставленное еще в день отъезда на семерку. Стало гораздо теплее спать ночью! Саня очень волновался и явно мандражировал перед уходом. И даже в день своего освобождения трясся, как осиновый лист в суровый осенний день. Он очень боялся не совладать с собой и снова подсесть на гашиш на свободе. История Муравья из их отряда, да и многих других солагерников, которые через несколько дней после выхода на свободу умирали от передоза, не давали покоя и только нагнетали ужас среди всех освобождавшихся наркоманов, потому что, как известно, бывших у них не бывает.

Сережа Яковлев частенько позванивал со свободы в отряд знакомым и, пообщавшись, просил соединить его с Переверзевым. Тот пообещал помочь ему с работой, но, как часто бывает на зоне, слово свое не сдержал. Переверзев, как только его большой друг и семейник Матрешка вышел за забор, начал поносить его последними словами, а когда тот позвонил ему на мобильник, сбросил и занес его в черный список. Гриша снова убедился, что все клятвы в дружбе и обещания помощи, данные на зоне, рассыпаются как пепел, как только человек выходит на свободу.

Дима Пивоваров освободился по звонку после четырех лет заточения в начале декабря. Его проводили шикарным представлением в клубе, где он сам неплохо играл на барабанах, а Григорий, несмотря на запреты Пузина, вел этот концерт в свойственной ему манере: с шуточками и едкой сатирой. Посреди выступления его даже вызвал в коридор отрядник и потребовал прекратить обличать администрацию, а то он будет вынужден все остановить. К тому моменту шутки про ФСИН у Гриши уже закончились, поэтому удалось доиграть все до конца без эксцессов.

Четырнадцатого декабря Тополев получил в администрации колонии копию письма из Рассказовского суда, где подтверждалось, что его документы из Кирсановского суда, обслуживающего ЛИУ-7, приняты, но требуется предоставление характеристики от руководства ИК-3 до восемнадцатого декабря 2016 года. Через два дня начальник отряда вызвал Григория к себе в кабинет и заявил, что ему предстоит идти на комиссию, связанную с этим ходатайством.

— Я хочу напомнить вам про сроки, указанные в данном письме, — спокойно и важно сказал Гриша. — Если комиссия состоится не позднее завтрашнего дня, то я готов, в противном случае вы нарушите указание суда. Да, и главное: я на вашей комиссии молчать не буду. Если меня не поддержат, то я выскажу все, что меня тревожит. Вам точно за меня неудобно будет. Так что, может быть, не надо меня на комиссию?

— Нет, надо! Без комиссии у нас теперь нельзя подавать ходатайство в суд, — заявил отрядник.

— Что ж, пойдем. Чем закончится этот фарс, будет видно, но молчать и делать вид, что все хорошо, я не собираюсь! — еще раз напомнил Тополев. — Обращаю ваше внимание, как сотрудника ФСИН и юридически подкованного человека, о незаконности комиссии как таковой. Согласно статье 175 Уголовно-исполнительного кодекса РФ ходатайство в суд подается через администрацию исправительной колонии, и та в течение десяти дней в случае восьмидесятой статьи и пятнадцати дней в случае подачи на УДО должна предоставить в суд свою характеристику. Ни слова о комиссии в законе нет! Поэтому ваша враждебная и, я бы сказал, пагубная трактовка УИК приводит к омерзительным и ужасным, с точки зрения закона, последствиям. Вот, например, вы от Коробова потребовали отозвать ходатайство прямо в день суда из-за того, что не успели написать на него характеристику. Хорошо, что он послушал не вас, а меня, и суд его отпустил, а вам, как известно, влепили выговор. А то он бы еще пару месяцев в тюрьме провел по вашей вине. Или вот еще, с Писарьковым. Вы понимаете, что вы удерживаете его на зоне незаконно? А это уже уголовное преступление: незаконное удержание под стражей с использованием своего служебного положения. Согласно статье 173 части восьмой УИК РФ вы должны выпускать человека на следующий день после истечения срока, возможного для подачи апелляции со стороны прокуратуры, то есть на одиннадцатый день после решения суда. А вы как выпускаете? На четырнадцатый, а то и пятнадцатый день! Не безобразие?