Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 175 – Макс Ганин

Лернер не без труда уехал в Пензу в поселок-поселение и теперь работает там скотником. Иосиф Кикозашвили там же устроился водителем грузовика и доставляет произведенную в поселке продукцию в город, а оттуда забирает еду для контингента и везет обратно. Частенько ему позволяют остаться в Пензе на ночь в квартире, которую сняла его жена, приехавшая к нему из Израиля помогать коротать срок. Уляницкий моет плац и, вроде как, скоро вернется обратно на трешку злостником.

Лепеха, не проведя на свободе и трех месяцев, снова сел по статье 111. Пырнул кого-то по пьяни ножом и теперь ждет приговора суда в Мичуринском централе. Когда он освобождался в конце прошлого года, Матрешка сразу сказал, что это ненадолго: как в воду глядел. У одного жизненный путь, у другого — кривая дорожка.

Переверзева несколько раз подлавливали на нарушениях, поэтому подача его ходатайства в суд об УДО много раз откладывалась. За последние полгода у него отлетело шесть мобильных, причем последний забрал ДПНК Юрич по наводке Соболева: из клуба ночью, прямо с зарядки.

Сам Соболев продал ведро краски налево, и за это Пузин снял его с должности завхоза первого отряда, но позднее Карташов — зам по БОР — назначил завхозом комнаты длительных свиданий, где он следит за проносами запрещенки и лично отвечает за недопущение наркотиков на зону через вверенный ему объект.

В целом в отряде живут девять официальных стукачей и несколько зашифрованных. По требованию управления в умывальном помещении барака в очередной раз сняли водонагреватель, поэтому чтобы помыться, надо снова греть воду в тазиках. Особо приближенные к завхозу девятого отряда ходят мыться в душ его барака, а Гриша по договоренности с Борей Нестеровым решил вопрос гигиены походами в баню дважды в неделю по утрам, где он в одиночестве моется и стирается в свое удовольствие с шести до восьми часов.

Матвею Жмурину скинули два с половиной года по поправкам к УК, но за шесть часов до его освобождения прокуратура вдруг подала протест, а курирующие его отсидку сотрудники Федеральной службы охраны начали обширную чистку в местном Рассказовском районном суде. Поэтому освобождения за взятки временно прекратились, а прокурора по надзору Костяева, чуть не выпустившего опального банкира на свободу, отправили на пенсию.

Молоданов, отработавший меньше трех месяцев завхозом столовой, закрылся на БМ, опасаясь мести блатных, и написал заявление на вывоз его обратно на семерку.

По телевизору Гриша узнал, что Сашу Емельяненко выпустили из колонии по восьмидесятой статье — замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания. Тополев не удивился, только подумал про себя: «Как, интересно, тамошняя Фемида выкрутилась при принятии положительного решения со всеми его штрафными изоляторами и нарушениями?»

Пудальцова стали меньше крепить с приходом Болтнева на должность начальника колонии. В ШИЗО не сажают, взысканий не выписывают; он так же трудится на швейке по будням, а в выходные находится в отряде, даже когда все работают в субботу и воскресенье, чтобы не нарушались его гражданские права на отдых, гарантированные Конституцией и Трудовым кодексом. Ходит, как все, строем. Пока Тополев был в ЛИУ-7, Сергей начал помогать соотрядникам с написаниями ходатайств и жалоб и вообще пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Также звонил по телефону домой только через «Зону-телеком», а когда ему по доброте душевной предлагали мобильный, все так же вежливо отказывался, благодаря за смелость.