Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 112 – Макс Ганин

— Понял, — грустно ответил Гриша. — А семейничество у вас присутствует?

— Очень редко. В основном все поодиночке, чтобы окончательно веру в людей не потерять, потому что, как показывает время и мой тюремный опыт, рано или поздно семейники все равно рассираются из-за мелочей и потом до конца срока смотрят друг на друга волками.

— Вообще, чтобы ты понимал, на этой зоне все решают завхозы, — подключился Удав. — Если что-то, не дай Бог, случилось, первым делом иди к нам, а не к мусорам. Мы вопрос быстрее решим и качественнее. Миша в лагере на правах положенца, хоть и завхоз, потому что зона красная, и все спорные вопросы решает сам. Он на связи со всеми положенцами и смотрящими по Тамбовской области, поэтому всегда в курсе всех событий. Вот, к примеру, с месяц назад от вас, с тройки, привезли одного фуфлыжника, который решил у нас сховаться от блатных, но не тут-то было. Позвонил Феруз Мише и попросил показательно проучить гниду. Его в девятом отряде отпиздили хорошенько и с лестницы скинули, да так, что он ногу сломал и теперь без палочки передвигаться не может. Эта мразь, естественно, на вахте настучала, что его покалечили, пришли мусора в отряд, и все зэки, как один, написали объяснительную, что он сам упал с лестницы, так как был сильно пьян от чифиря. До сих пор сидит в безопасном месте, боится на зону идти. Так до звонка и останется там.

— И что, никто из стукачей не доложил операм, как реально дело было? — удивленно спросил Тополев. — Или у вас тут стукачей нет?

— Стукачей больше, чем порядочных сидельцев, как и везде, — поднял свою излюбленную тему Миша. — Вот ты заметил, что на зоне практически нет ментов? Не ходят они со шмонами, внезапными проверками или обходами! Только два раза в день на построение приходят, карточки с фамилиями достают и личный состав проверяют, не умер ли кто. И все! Не надо им режим закручивать, запреты у зэков отбирать и контролировать ситуацию. На это мы есть — завхозы и актив. На нас вся дисциплина держится и весь порядок в лагере. Если кто-то накосячит, мы первые реагируем и по-нашему наказываем жестко, цинично и показательно. Ну, а уж если нам достанется невменько какой-то, вот тогда ментам его сдаем, и они уже по-своему его в чувства приводят. Должность завхоза предполагает как ответственность за порядок на вверенном тебе участке, так и возможность заработать и получить долгожданное УДО. Поэтому за эти должности сражаются, дерутся, выгрызают, как могут: предательством, подставами, враньем. Есть целые кланы завхозов, группировки по интересам, ну и, естественно, противостояние этих кланов. Например, в моем первом отряде живут завхозы клуба, бани, столовой, карантина, медсанчасти, дневальные ШИЗО и ЕПКТ[85], а значит, я через них контролирую эти участки тоже — ну и, соответственно, зарабатываю на них. И ни один другой завхоз не может на мою территорию посягать. А вот завхоз пятого отряда полностью контролирует швейку, завхоз четвертого — окна, восьмого — теплицы. Поэтому если я, например, захочу свежих помидоров или робу сшить себе или кому-нибудь из своих, то должен заход сделать через завхозов восьмого и пятого бараков. Так мы тут все устроили, и на этом порядке и мироустройстве держится зона. А если кто попробует нарушить наши законы, то тому быстро объяснят правила поведения.