Книга Крест княгини Тенишевой, страница 8 – Людмила Горелик

— Благодаря князю Тенишеву и моей отчаянной хитрости! — Мария Клавдиевна опять повернулась к Ольге. — Вячеслав соглашался купить для меня это имение, но долго тянул, я уж не знала, что и подумать… Однажды в день своих именин, я проснувшись увидела на своей тумбочке роскошное жемчужное ожерелье, а Вячеслава нет! Лиза сказала, что пришел директор принадлежащего князю Бежицкого завода, там какое-то происшествие, и Вячеслав, забыв обо мне, срочно отправился туда! А к обеду приглашены множество людей! Что я им скажу — где мой муж, почему он сбежал с моего праздника? Ожерелья для оправдания мало, пойдут слухи, что мы ссоримся, что близок развод… Некоторые ведь только того и ждали. И я решила, что ради пресечения ложных слухов имею право подарить себе от имени Вячеслава поместье! Послала в Смоленск за нотариусом, мы с Киту быстро подписали документы… Когда пришли гости, я показывала им подарки: ожерелье и имение. Вячеслав, мол, был вынужден срочно уехать по делам, но предварительно искупил свою вину столь блестящими подарками!

Когда он вернулся, и я ему (разумеется, трепеща внутренне — как воспримет?) все рассказала, он остался очень доволен, смеялся и хвалил меня за находчивость. Признался, что просто забыл… Но я его, разумеется, простила.

Базанкур слушала с большим интересом, а точнее, она была ошарашена. Чему верить? Княгиня Суворова не произвела на нее впечатления способной ограбить дочь тигрицы. С другой стороны, как знать, ведь люди меняются. Теперь это и впрямь не слишком быстро соображающая, но довольно симпатичная и приветливая пожилая женщина, а раньше (Базанкур и от других слышала) была блестящая дама высшего света, с почти не ограниченными возможностями, крайне самоуверенная вследствие своей бесспорной красоты, обожавшая карты и развлечения. Однако права ли княгиня Тенишева в своей резкости?

Еще больше, чем участники драмы, ее заинтересовала рассказчица. Вот какова эта Тенишева! Конечно Базанкур и раньше догадывалась, что княгиня далека от образа доброй волшебницы. И все же… Как она резко судит! Базанкур знала, что и сама резка в суждениях, однако она все же старалась пореже их высказывать. «Я и вынуждена свою резкость скрывать, — подумала она. — У меня нет такой материальной поддержки, как у княгини».

Ольга Георгиевна остро ощутила собственную неполноценность. А как смело Тенишева устраивает дела, как легко играет людьми! Вот как надо было жить! Вот как! К ней княгиня проявляет доброту, но добра ли она в действительности? Ей доставляет удовольствие собственная способность руководить действиями других людей и устраивать все по-своему… «Быть может, это нехорошее чувство ревности заставляет меня осуждать Тенишеву?» — останавливала себя журналистка. Она привыкла анализировать свои чувства, да и ведение дневника к этому располагало. «Я и сама стала злой от своей ужасной жизни, — вспомнила вдруг Ольга, — Но, пожалуй, я не смогла бы так запросто вырвать деньги у человека… Так ли она права, жестко характеризуя старую княгиню? И я никогда не умела играть мужчинами. Тем более, что они все сволочи — тут она, слегка нахмурившись, вспомнила мужа, Г. и В. — Но ведь и княгиня злая!».

— Я восхищена вами обеими! — сказала она вслух. — И я совершенно согласна, что женщине трудно пробиться в жизни без поддержки родных или мужа. Я понимаю, почему вы так добры ко мне: вы обе, как и я, многое испытали. Признаться, для меня стало неожиданностью, что собственная мать причинила вам много горя! — обратилась она к Екатерине. — Я тоже не была счастлива в родительской семье. Наша семья, как вы знаете, не принадлежала к большому свету, однако нехватки средств не испытывала. Но я была там не нужна, я чувствовала себя лишней. Меня не ненавидели, но просто почти не замечали. Я не получала ни воспитания, ни большого образования, хотя у родителей были возможности. Все, чего я достигла, я достигла сама. –