Книга Крест княгини Тенишевой, страница 10 – Людмила Горелик

В институт он поступил в Москве и — так случилось — уже в студенческие годы стал вполне самостоятельным. Он только-только поступил в институт, когда семья Кружковых надломилась, произошло несчастье: на заводе, которым руководил отец, произошла крупная авария, разбирательство длилось долго, Кружков-старший проходил по следствию в качестве свидетеля. Во время следствия старший Кружков и умер. Петру тогда сказали, что у отца сердце было больное. Лишь через несколько лет мать призналась сыну, что отец застрелился. Это было потрясением, но он уже был к тому времени закаленным, взрослым человеком — хорошо, что не узнал сразу. А так… отца Петр очень любил, переживал его смерть сильно, но что сделаешь с болезнью?

После смерти Кружкова-старшего выяснилось, что у семьи нет ничего, кроме казенной квартиры. Привыкший к полному материальному благополучию избалованный «директорский сынок» проявил стойкость и деловые качества. Мать он перевез в Москву, квартиру обменяли. Младший Кружков сумел удержать почти прежний уровень жизни и для себя, и для матери. Шел 1970-ый год, молодежь гонялась за джинсами, рыночная цена их была непомерно высока. Петр, привыкнув с детства носить брендовые вещи, теперь не мог их купить. Однако он не собирался менять привычки. Студент Кружков начал шить самые модные — вельветовые — джинсы сам. И не только себе. Сообразительный юноша очень быстро понял выгоду этой деятельности и наладил продажу. У него имелась профессиональная американская выкройка, он умел договариваться и доставал по своим каналам отличный материал, был аккуратен и трудолюбив — джинсы его были не хуже брендовых и шли нарасхват. Очень быстро он установил связь с «подпольным цехом». Эти нелегальные предприятия — частные подпольные фабрики, действующие с государственным размахом, — появились именно в ту пору. Дефицит легкой промышленности зашкаливал, а потребности людей в красивой одежде росли. Подпольные цеха были делом рискованным, однако они приносили огромные прибыли владельцам. Двадцатилетний Петр всего лишь шил джинсы по их заказу, но и это давало возможность прекрасно обеспечивать себя и мать. «Твой прадедушка, мой дед, был купцом первой гильдии, — говорила мать с улыбкой. — Может, это у тебя прадедушкины гены?». Петр легко заводил друзей. И учился хорошо: во-первых, он быстро схватывал и усваивал, во-вторых, самолюбие не позволяло отставать.

В те времена студентов после окончания вуза распределяли на работу, и далеко не всех распределение устраивало, многие как могли отмазывались. Кружков от направления в глухомань увиливать не стал: это месторождение в зоне вечной мерзлоты появилось на карте недавно, и работа по назначению казалась трудной, но интересной. Петр любил осваивать новое. И трудностей не боялся. Отправляться к месту работы следовало в августе. Почти месяц после госэкзаменов был свободным. Перед отъездом Кружкова потянуло посетить места своего детства. Именно тем летом, в Грибановке, он получил опыт, много лет спустя подтолкнувший к собирательству предметов религиозного культа.

Бабушки уже не было, но Кружков решил задержаться дня на три. Поселился у соседей, бродил по окрестностям. На месте бывшего склада теперь стояла восстановленная церковь Покрова Богородицы. В этот период здания старых церквей изредка разрешали восстановить, средства на восстановление собирались церковью. Богатые церковные ризы, чаши, иконы были давно вывезены из церквей — что-то отправили в музеи, что-то было украдено, а некоторые предметы попали в переплавку. После восстановления внутренние церковные пространства заполняли по большей части новоделом.