Книга Крест княгини Тенишевой, страница 13 – Людмила Горелик

Петр Алексеевич о Тенишевой и Талашкине знал недостаточно для спора со специалистами, о Базанкур услышал впервые. Он запросил документы.

Вчера вечером Евгений, секретарь Кружкова по общественным связям, переслал ему сканы документов: дневники, письма, воспоминания. Петр Алексеевич решил ознакомиться с ними по дороге из загородного дома в Москву. Его рабочий день всегда начинался в машине. Он ездил с водителем и, удобно расположившись на заднем сиденье перед столиком с кофе и планшетом, читал текущие материалы, обдумывал сделки. Сегодня его интересовало Талашкино в период подготовки коллекции русской старины к передаче в музей и все, кто эти артефакты видел до передачи. С увлечением он погрузился в чтение дневника малоизвестной журналистки Базанкур. Штучка оказалась еще та. Кажется, она облагодетельствовавшей ее Марии Клавдиевне завидовала.

С утра было сумрачно, туманно, слегка моросило. Все же Базанкур и Святополк-Четвертинская перед обедом прошлись по парку. Обе любили такую погоду. Неожиданно дождь усилился, и женщины укрылись в беседке.

— Здесь не холодно, и в дождь воздух свежее, — сказала Ольга, и Екатерина с ней согласилась.

Заговорили опять о вчерашнем.

— Я все еще нахожусь под впечатлением истории вашего несчастливого замужества… И думаю о роли вашей матери, княгини Елизаветы Ивановны. У вас, наверно, и детство было не слишком счастливое? — спросила Базанкур.

— О, нет, — покачала головой Екатерина. — У maman ведь легкий, веселый характер. И когда все у нее хорошо — много денег, много поклонников, много веселья — она добра к окружающим. Разве вы не замечали: эгоизм обычно берет верх, когда приходится выбирать между собственным благополучием и благополучием других… Так что детство у меня было счастливое. У Мани много хуже. Мы ведь в детстве подружились, и я ее жалела тогда. Вот ее действительно не любила мать, причем исключительно из-за тайны ее рождения. Ребенком Маня не знала причины и очень печалилась — не могла понять, в чем ее вина. Вины, разумеется, не было — просто она родилась не от того человека и не вовремя для матери. Родного отца практически не знала, да и умер он рано. Это был… — Киту слегка запнулась. — Это был Пятковский, богатый и очень знатный человек, но помочь он Мане не успел. Даже отчим относился к ней лучше, чем мать.

Ольга понимающе кивнула: ходили слухи и о царском происхождении Марии Клавдиевны, однако очень смутные, вряд ли им можно было доверять. Счастья, во всяком случае, ее происхождение не принесло. А Киту продолжала:

— Маня чувствовала материнское нерасположение, поэтому замуж выскочила за кого попало, в шестнадцать лет; ее первый брак, с Николаевым, был неудачным. Муж Мани оказался игроком, а для такого человека кроме игры ничего не существует, это уж я знаю. Жену он не любил, после развода оставил без денег и распускал про нее всякие слухи… Хотя она ничего плохого ему не сделала. Не думайте, что Мария Клавдиевна — баловень судьбы, она часто сталкивалась с обманом и неблагодарностью. Мало кому свойственно предпринимать большие усилия не для себя, а для других людей, Мария Клавдиевна именно так живет. Но чем больше отдаешь людям, тем больше неблагодарности. — Тут она остановилась, посмотрела на Ольгу внимательным, проникающим взглядом и, вздохнув, продолжила. — Взять хотя бы дело Жиркевича, еще не оконченное… Какая гнусная клевета! А ведь начал он с того, что лебезил перед ней и набивался в друзья