Книга Крест княгини Тенишевой, страница 15 – Людмила Горелик

— Мери, а как твои эмали? Есть ли новые? — обратилась к хозяйке Вера Рябушинская. Будучи англоманкой, она называла родственницу, вдову своего дяди князя Вячеслава, на английский манер.

— Разумеется! Приходи в мастерскую, я покажу тебе над чем работаю сейчас!

— А с музеем, я надеюсь, дело продвигается? — вмешалась в разговор младшая из Рябушинских, Надежда, или Надин, как ее часто называли. — Уже и Столыпин выразил недовольство Жиркевичем…

— С музеем есть препятствия, — вздохнула Тенишева, — при том, что отдаю я экспонаты и здание бесплатно, город сомневается брать ли… А тут еще Жиркевич, на мою голову.

— Надежда Павловна, Столыпин, к сожалению, не о музее беспокоился, — обратилась Ольга Георгиевна к Надин. — Он только за газету «Россия» заступился, которую тот же Жиркевич задел. Однако письмо Барщевского в газете «Русская земля», мне кажется, хорошо разъясняют ситуацию с музеем. Вы читали, конечно?

Надежда Рябушинская при этих словах бросила взгляд в сторону Базанкур, но взгляд этот не остановился на Ольге, а прошел как бы сквозь нее.

— Мери, — сказала она, вновь поворачиваясь к Тенишевой, — Я бы тоже хотела посмотреть на эмали. Мы вместе с Верой зайдем.

— Конечно, Наденька! — кивнула княгиня. — Ты же знаешь, я всегда вам обеим рада.

Базанкур вспыхнула: эта бездельница, барышня Рябушинская, демонстративно проигнорировала ее вопрос. Однако до поры до времени Ольга сумела скрыть гнев. «Ну, я тебе покажу, мерзавка, — мысленно обратилась она к Надежде Рябушинской. — Напрасно ты думаешь, что твое богатство позволяет… Я не хуже тебя умею выказывать презрение. Ты еще не знаешь, как Я умею молчать!» Отметила она и то, что ни Киту, ни Тенишева не помогли ей в этой трудной ситуации. «У них свой клан, богатых и знатных. А я чужая для них всех. Эти их разговоры о равенстве гроша ломаного не стоят», — с горечью думала она.

Обед шел своим чередом. Базанкур разговаривала с мисс Роджерсон. Ольга неплохо знала английский, а англичанка уже освоила русский. По желанию англичанки они почти сразу перешли на русский язык. Мисс Роджерсон была очень довольна, рассматривая разговор как бесплатную языковую практику. Англичанка тоже заинтересовала Ольгу, она казалась жалкой, но не понимающей своего униженного положения. Базанкур была удивлена; как это так: образованная, интеллигентная женщина вечно на побегушках, на положении прислуги. И это за семьдесят пять рублей в месяц, что платили ей Рябушинские!

— Но ведь это не трудно! — не понимала ее удивления англичанка. — Мне совсем не трудно делать это!

Не трудно-то не трудно, однако сколько унижений. Нет, Ольга не согласилась бы на такое положение никогда. Неужели эта спесивая Надин Рябушинская думает, что ее можно третировать так же, как она третирует эту странную англичанку, только потому, что Рябушинские известные богачи, а Базанкур, как и мисс Роджерсон, не имеет капитала? Она ее плохо знает!

По вечерам собирались обычно в гостиной. Это была громадная комната, проходящая через весь дом насквозь. Как и в других комнатах, все было устроено чрезвычайно удобно. Красивые шкафы, два больших антикварных зеркала, две белых кафельных печи, большой круглый диван с цветами в центре, четыре маленьких белых столика по углам комнаты, на них книги и альбомы. Рояль, фисгармония, этажерки с нотами, книги, множество кресел самого разного устройства: и мягкие, и деревянные… Все располагало к отдыху и подходило на любой вкус. Посреди гостиной стоял большой стол с плетеными креслами вокруг. Две лампы с огромными абажурами освещали стол. На столе газеты, журналы, карты — здесь каждый мог найти себе занятие по вкусу. Очень часто, собравшись за этим столом, гости читали вслух и обсуждали прочитанное.