Книга Физрук: на своей волне 8, страница 130 – Валерий Гуров

Пацан уже был в перчатках, мы вышли из раздевалки и направились к рингу.

Кирилл поднялся по ступенькам и вышел на ринг. Следом появился его соперник, и я сразу начал изучать его движения. Парень был действительно пластичный, лёгкий и быстрый. Даже то, как он двигался до начала боя, говорило о многом.

Кирилл обернулся и нашёл меня взглядом. Я кивнул ему, показывая, что рядом и всё вижу.

Прозвучал сигнал, и начался первый раунд.

С первых секунд стало ясно, что всё происходит именно так, как я и ожидал. Парень работал комбинационно, легко менял дистанцию и почти не стоял на месте. Он осторожничал, но осторожность у него была холодной и расчётливой.

Соперник понимал, что Кирилл не подарок, и не собирался рисковать без необходимости. Он врывался на среднюю дистанцию, выбрасывалсерию, сразу уходил в сторону, заставляя Кирилла поворачиваться и терять темп.

Кирилл пытался навязать силовую борьбу, но соперник не принимал её. Он просто не находился там, где его ждали.

Постепенно стало очевидно, что Кирилла переигрывают. Соперник делал на ринге именно то, что хотел. Он контролировал дистанцию, контролировал темп и заставлял Кирилла работать в неудобном ритме.

Я видел, что дело не в характере и не в смелости. Мастерства Кириллу, возможно, хватало бы, если бы за плечами были месяцы подготовки, а не пара недель спешных тренировок. Вернуть форму за такой срок невозможно, как невозможно за неделю вернуть годы системной работы.

Раунд подходил к концу, и картина становилась всё очевиднее: соперник вёл бой так, как ему было нужно, а Кирилл пока лишь пытался успеть за происходящим.

Как бы то ни было, к концу первого раунда всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть, если смотреть на бой холодно и без эмоций. Соперник уверенно забрал раунд по очкам, и это было видно даже тем, кто в боксе понимал только слово «нокаут».

Из угла противника донеслись приглушённые смешки, и я отчётливо услышал фразу, сказанную вполголоса, но достаточно громко, чтобы она долетела до нас:

— Отлично, Саня, я тебе слово даю — они полотенце будут выбрасывать!

Кирилл пошёл в угол, и я сразу же перешагнул через канат. Табуреток по регламенту не предусматривалось, поэтому пацан остался стоять на ногах. Он снял капу и посмотрел на меня усталым взглядом.

— Ничего не получается, Владимир Петрович…

Я наклонился ближе, чтобы пацан сейчас слышал только меня.

— Отставить сомнения. Всё идёт ровно так, как нужно.

Кирилл нахмурился, не понимая, куда я веду.

— Наш план, Кирюха, был не выиграть первый раунд. Наш план был убедить его, что ты не представляешь угрозы.

Кирилл на секунду замер, и я увидел, как в его глазах вспыхнуло понимание.

— Слушай внимательно, — продолжил я. — Я заметил его ошибку. Он начал её показывать, как только почувствовал уверенность.

Я кивнул в сторону ринга.

— Когда он загоняет тебя к канатам или в угол, он всегда чуть опускает руки, чтобы бить с разных углов. Он уверен, что ты там уже заперт и ничего не сделаешь.

Кирилл медленно кивнул, пытаясь прокрутить это в голове. Я придвинулся ближе и заговорилшёпотом, чтобы никто не смог подслушать, даже если бы захотел.

— В следующий раз, когда начнёшь пятиться и коснёшься спиной канатов или угла, не уходи в глухую защиту. Оттолкнись и бей правый свинг. Он прозевает.