Книга Физрук: на своей волне 8, страница 132 – Валерий Гуров

Посторонних начали выгонять с ринга, порядок начал медленно возвращаться. Победу Кирилла объявили официально…

Я же заметил движение у входа. На финал прибыл Леонид Яковлевич. Поздно, слишком поздно, но всё же появился.

Лёня был бледный, как простыня. Этот выигрыш был для директора ударом под дых. Потому что теперь всё менялось. Теперь нас нельзя было тихо закрыть и списать.

Был в зале и Аля Крещёный. Он стоял в стороне, почти неподвижно, и если бы я не знал его, то решил бы, что Аля спокоен. Его лицо было безупречно нейтральным. Но тело не умеет врать так же хорошо, как лицо. Пальцы правой руки Али медленно сжимались и разжимались. Челюсть была напряжена так, что на скулах заходили желваки. Аля смотрел на Лёню, и он был в бешенстве.

Директор новой школы в этот момент вышел на ринг с микрофоном и объявил, что награду Кириллу вручит почётный гость. Зал зааплодировал, не понимая, что на самом деле происходит.

Я боковым зрением заметил, как к Лёне подошёл один из телохранителей Али и что-тотихо сказал тому на ухо. Лёня аж вздрогнул всем телом… по всей видимости, ничего хорошего он не услышал.

Церемония награждения началась под аплодисменты. Кирилл стоял посреди ринга, растерянный и счастливый одновременно, будто всё ещё не понимал, что это происходит с ним, а не с кем-то другим.

Аля Крещёный поднялся по ступенькам медленно. Со стороны это выглядело как величавость, но я видел, как его пальцы сжались в кулак, прежде чем он успел спрятать это движение.

На публику Аля улыбался. Он протянул Кириллу руку и, поднеся ко рту микрофон, поздравил победителя:

— Молодец, парень. Достойная победа. Таких бойцов нужно поддерживать. Я лично выделяю тебе премию — сто тысяч рублей. Потрать с умом.

Я смотрел на Алю и понимал, что это попытка вернуть контроль с его стороны. Недаром говорят: если нельзя отменить победу, её нужно возглавить.

Рядом со мной вдруг возник Лёня с белыми от напряжения губами. Он не смотрел мне в глаза, разглядывая канаты ринга.

— Поздравляю, Владимир Петрович. Вы сделали невозможное. Никто не верил, а вы смогли показать достойный результат…

— Лёня, — перебил я, — ты мне мозги не пудри. Говори, зачем подошёл. И, кстати, ты забыл нас поздравить с тем, что теперь финансирование у школы точно будет.

Директор вздрогнул так заметно, что это мог бы увидеть даже слепой.

— Владимир… несмотря на победу… школу всё равно закроют после новогодних праздников.

— Погоди. Ты же говорил, что если выиграем олимпиаду, будет финансирование? — я покосился на него.

— Финансирование будет… — Лёня сглотнул, — но школу закроют на ремонт.

Я смотрел на директора и поймал себя на мысли, что по идее у Леонида сейчас всё должно было складываться идеально. Его договорённости с трудовиком сработали, формальности соблюдены. Но он выглядел так, будто проиграл в шахматы самому себе.

Директор развернулся, явно надеясь уйти без продолжения.

— Козёл ты всё-таки, Лёня, — сказал я тихо, но так, чтобы он услышал. — Отец бы тебя не понял, не за то он на войне кровь лил, чтобы его сын стал таким…

Лёня замер, словно получил пощёчину. Открыл было рот, но, ничего не сказав, повернулся и ушёл быстрее, чем собирался.

У меня же в этот момент завибрировал мобильник в кармане. Звонил Миша.

— Можешь радоваться, — прозвучал его воодушевлённыйголос. — Тендер наш.