Книга Физрук: на своей волне 8, страница 108 – Валерий Гуров

Каждый раз, когда тот выбрасывал правый, Кирилл отвечал коротким левым. Потом уходил. Бой начал постепенно перетекать в нашу сторону.

И именно в этот момент за моей спиной раздались радостные голоса.

— Владимир Петрович!

Я обернулся. Баскетболисты бежали к рингу, взъерошенные, с горящими глазами.

— Мы выиграли!

Я улыбнулся и хлопнул Даню по плечу.

— Молодцы. Отличная работа!

Но они уже смотрели на ринг.

— Кирилл! Давай! — закричал Даня.

Крики подхватили остальные. Кирилл услышал их и на секунду повернул голову в наш угол, чувствуя поддержку.

Начался последний раунд.

Теперь соперник нервничал. Он понимал, что бой уходит, и начал торопиться. Правые прямые полетели чаще, шире, резче. Именно этого я и ждал.

И вот он снова выбросил правый слишком широко. Кирилл шагнул влево, встретил соперника коротким боковым и сразу добавил правый вразрез.

Удар прошёл чисто. Соперника качнуло, он попятился и опустился на одно колено.

Зал взорвался криками.

Рефери начал отсчёт. Парень поднялся, но было видно: бой он проиграл. Оставшиеся секунды Кирилл провёл спокойно и грамотно, не позволяя вернуть инициативу.

Гонг прозвучал финально, заканчивая третий раунд. Судьи недолго совещались, и рефери поднял руку Кирилла.

Кирилл спустился с ринга тяжёлой, чуть неуверенной походкой, но улыбка уже пробивалась сквозь усталость. Я крепко обнял пацана за плечи.

— Вот это работа. Чисто и грамотно! Поздравляю: уверенно забрал!

— Спасибо… Я думал, во втором раунде уже не вывезу.

К нам сразу подлетели остальные пацаны. Они начали хлопать Кирилла по плечам и обнимать.

— Красавчик!

— Вот это дал!

— Видел, как он присел⁈

Кирилл улыбался, принимая заслуженные поздравления. Было видно: для него это важно.

Кстати, среди поздравлявших был Борзый.

— Молодец, — он протянул руку.

Кирилл на секунду замер, затем пожал её крепко.

А вот Биба и Боба остались в стороне. Они смотрели на одноклассника, но не подходили. Старый конфликт всё ещё стоял между ними, как невидимая стена. Я отметил это про себя: такие вещи не ломаются одним днём. Значит, ещё не время.

Но наслаждаться победой долго не получилось. На ринг уже вызывали следующую пару. Теперь ринг с соперником предстояло разделить Гене.

Гена не нервничал. Он прошёл через множество уличных драк, и бокс — где можно надеть перчатки, капу и шлем — для него виделся лёгкой прогулкой. Я видел, как горит его взгляд. Движения у пацана были резкие, он был весь напряжён, явно готовый выйти и сразу броситься в драку. Энергия внутри Гены так и бурлила, буквально пожирая его изнутри.

Я подошёл к пацану.

— Спокойно, — сказал я. — Не рубисьсразу, не бросайся вперёд с открытым забралом.

Гена кивнул, но я видел: мои слова до конца не доходят.

— Услышал? — спросил я жёстче.

— Услышал, — ответил он, но улыбка оставалась слишком широкой.

И тут я почувствовал неладное. Такое ощущение приходит не головой, а телом — как холодок под кожей, когда понимаешь: сейчас человек сделает глупость, и ты уже не успеешь остановить.

Гена стоял в своём углу, пружиня на носках, и всё так же улыбался. Улыбался слишком азартно — как перед дракой во дворе, когда кровь уже шумит в ушах и хочется скорее начать.

Я смотрел на него и понимал: пацан не нервничает — он просто перегорел. Адреналин залил его раньше времени, и теперь он не слышал ничего вокруг.