Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 50 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

* * *

– За такие деньги – дерьмо выгребать? – Руками в перчатках я вытаскивал из клеток лежалое сено, косился на Анн-Софи.

Она прижимала к груди огромного серого кроля, тот висел неподвижно, только ушами блаженно потряхивал. Я бы на его месте тоже не дергался…

Давешний упыристый худыш бухнул с размаху брикет сена к ее ногам, подул вверх, убирая с глаз белобрысую челку.

– Сено. Кроликам. Елисей Шипалов, – представился с таким апломбом, будто называл автора концептуального полотна.

Елисей! Более неподходящего имени для этого задрота я и представить не мог. Королевич, прости господи.

– Красивое имя, это древнее? Вы кого хотите фамильяром, Елисей?

Анн-Софи протянула мне кролика и принялась наполнять клетку свежим сеном. А этот урод стоял сзади и пялился на обтянутую черными джинсами попу.

– Я еще думаю, – проскрипел, повернулся, как на шарнирах. Отвалил наконец-то.

* * *

На первом занятии Шипалов уселся возле нас: шевелил своими отростками, поглядывал то и дело на расстегнутую пуговку блузки Анн-Софи. Хорошо хоть Волчкова вскоре вызвала его для своих опытов.

– Друзья! Вероятно, я вас удивлю. Чтобы общаться, не обязательно говорить. Достаточно ярко думать. Еще в начале двадцатого века Дуров и Бехтерев провели ряд блестящих экспериментов, которые доказали возможность телепатического общения с животными. Принцип прост: представьте себе образ, картинку, несложное действие и мысленно передайте реципиенту. Кто хочет попробовать? Может, ты, Елисей?

Шипалов прошагал к столу, не меняя отмороженного выражения на носатом лице.

– Отлично. Давайте сделаем как Дуров. Сейчас Елисей напишет, что он хотел бы внушить нашей Джильде, а мы посмотрим, что получится.

Наклонившись, Шипалов черкнул что-то в блокноте Волчковой, та глянула, кивнула. Он повернулся к овчарке, уставился, не мигая, ей куда-то в лоб. Собачина резво спрыгнула со стула и потрусила прямо ко мне. Потянула за шнурок, сдернула кроссовку, в два прыжка взгромоздилась на подоконник. Ухмыляясь, вышвырнула обувку в окошко. Анн-Софи восторженно хрюкнула.

– Все верно! – восхитилась Волчкова. – Браво, браво, Елисей! Видите, друзья, это вовсе не сложно, нужно лишь четко представить себе картинку. Кому-то это сделать легче, кому-то – труднее… Но волноваться не стоит. Открою маленький секрет: мы давно и плодотворно сотрудничаем с лабораторией при институте генетики. Все наши животные имеют сниженный уровень агрессии и высокую внушаемость. Так что у всех все получится!

* * *

Через неделю разбирали фамильяров. Я хотел ворона, а взял почему-то енота. Сам не знаю: как увидел эту полосатую морду, эти детские ручки, так и прилип. Назвал Пушапом. Он охотно дал вытащить себя из вольера, позволил почесать за ухом, взлетел по футболке на плечо.

– Аня-Соня, а как же сони? – Я морщился, пытаясь выдрать волосы из цепких лапок.

Анн-Софи, растерянно улыбаясь, прижимала к животу круглый аквариум, из воды выпукло таращился вуалехвост.

– Не знаю, этот, бедный, вечно один… Чем он хуже? Я у Юлии спросила, она сказала: можешь.

– Ясно. А Шипалов кого выбрал? Комодского варана?

– Не знаю… Слышал, про него что говорят? Родители – друзья Волчковой, ученые знаменитые… про насекомых… Энтомологи! Недавно в экспедиции погибли. К притокам Амазонки. Поэтому он такой.