Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 48 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

Яна готова показать миру свой толстый шрам, потому что это не беда и не ее ошибка, в этом вообще трудно найти виноватого. Ей хочется распрямить плечи, прекратить бояться и записаться к психологу, психотерапевту или психиатру – хоть к кому-то, кто поможет ей не сторониться людей и жить так, будто все хорошее еще впереди.

Яна улыбается миру. Обнимает мать и улыбается.

Сама не зная почему.

Лето в том году выдалось жаркое, и уже к концу июня листья на верхушке тополя за окном свернулись и побурели. Мелкие цветочки в балконных ящиках повесили головы: матери некогда было ими заниматься, у нее был очередной Главный роман ее жизни – с налысо стриженным директором рынка. Ей было не до цветов и не до меня: директор наполнил ее жизнь свежей телятиной и выездами на шашлыки.

Отцу в мае предложили работу в Штатах, и он согласился. Уехал, не обсудив со мной, толком не попрощавшись. Я целыми днями складывал пазлы: огромное черное-белое панно, коллаж из панд, дельфинов, далматинцев и странных зубастых шестеренок. Выходить не хотелось. Читать тоже.

Отправку в лагерь я воспринял философски. На сайте, выполненном в веселеньком салатовом дизайне, что-то говорилось про учреждение санаторного типа, про выход из сложных состояний, про пет-терапию. Мое состояние не казалось мне особенно сложным, но уехать из городского пекла на природу я был не прочь: когда был маленький, каждое лето ездили в лес, на базу отдыха, ходили с отцом по грибы. Я этих поездок всегда ждал. Родители тогда еще были вместе.

– Сашик, ну ты давай, да? Не скучай! – Мать чмокнула воздух над ухом накрашенными губами.

Лысый директор, крякнув, выдернул из багажника пухлую дорожную сумку, бухнул рядом со мной на колесики. Путевка обошлась ему недешево – это и сейчас еще ясно читалось на его кисловатом лице.

Я кивнул и покатил сумку к главному корпусу по дорожке, усыпанной рыжими иголками. Пахло хвоей, сосны шумели где-то вверху, и мне вдруг стало спокойно.

На ресепшене мелко-кудрявая, как пудель, дама попросила сдать телефон – сказала, вернет перед отъездом. Выдала ключ: номер двадцать четыре, второй этаж, направо от лифта. В 13:00 обед, потом – сбор в конференц-зале.

Я осмотрелся: обстановка ничем не напоминала пионерские лагеря, как я их представлял себе по старым фильмам. Скорее похоже было на трехзвездочный отель в Бодруме, куда мы с матерью летали прошлым летом, – круглые столики, пузатые рыжие диванчики.

Да и комната оказалась обычным гостиничным номером средней руки: пестрые шторы в цвет покрывала на неширокой кровати, раздвижной шкаф со встроенным сейфом. Вот только вместо телевизора на столе громоздился здоровенный проволочный ящик.

В столовой улыбчивая подавальщица вручила мне поднос с тарелками и клюквенным морсом. Я поискал взглядом свободный столик, но везде уже восседали, видимо те самые подростки в сложных состояниях: затравленно озирались или угрюмо глядели перед собой.

– Здесь свободно?

Если бы я тогда выбрал другой столик, вероятно все сложилось бы иначе. Но я выбрал именно его.

Маленькая стриженая девица быстро зыркнула на меня карими круглыми глазками и снова принялась набивать рот белым хлебом, прихлебывая морс. Тарелки ее были вылизаны подчистую.

– Я Саша.

Она кивнула с набитым ртом: