Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 49 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

– Афафи. – Прожевала, улыбнулась, показав мелкие белые зубки – я заметил, что один из них стоит чуть косо и в нем посверкивает крохотный стразик. – Извините. Анн-Софи. Я из Франции.

По-русски она говорила почти без ошибок, но с акцентом, и интонации были странные: повышала голос в конце фраз, так что все они звучали как вопрос.

– Ого! Аж из Франции! А сюда чего?

– Лизать раны. Или как это?

– Зализывать.

Оказалось, Анн-Софи в мае выгнали из парижской балетной школы Гранд Опера. За профнепригодность. И русская мама, обсудив все с французским папой, отправила ее сюда, для коррекции пищевого поведения.

– Раньше я была толстая тут. – Она высунула из-под стола упитанную ножку в красной лодочке, покрутила стопой, ткнула себя в щиколотку. – И еще тут, – махнула ладошкой куда-то в область груди, заставив меня покраснеть. – А теперь – везде. Шесть лет не ешь хлеб, не ешь торт, макароны… За месяц набрала десять килограммов. И еще наберу. Называется – расстройство переедания.

Я смотрел, как она, блестя глазами, впивается в булку, слушал канареечный посвистывающий говорок («теперь» она произносила как «тьепьер»). Я-то лично не находил ее толстой.

– Анн-Софи – как-то не по-нашему. Может, Аня-Соня?

– Соня – это кто много спит, да? Откуда знаешь? – прищурилась она.

– Да нет, соня, зверек такой. Симпатичный.

– А, если симпатичный, окей. Можешь.

* * *

В конференц-зал мы отправились вместе. Анн-Софи оказалась мне по плечо, и я почувствовал себя могучим защитником орешниковых сонь. Подвинул ей стул, как когда-то делал для мамы отец. Сел рядом, стараясь не касаться коленом воздушной юбки в красных маках.

– А правда, что нам раздают зверей? – Она повернулась к длинному, худому парню справа от нее.

Тот только пожал плечами. Я ревниво всмотрелся – но тут же успокоился: никакая французская девушка в здравом уме не обратит на такого внимание. Длинный нос, большой кадык, белые волосенки… Он сидел, уставившись в одну точку, и все пошевеливал длинными пальцами, будто перебирал невидимые струны.

Вдоль рядов проплыла миловидная, стройная блондинка лет сорока в белом холщовом балахоне и босоножках, здорово смахивающих на лапти. За ней по пятам двигалась огромная собака, похожая на немецкую овчарку, только больше и лохматей. Дама встала у стола, собачина вспрыгнула на стул, подобрала лапы, уставилась строгим взглядом. Шум стих.

– Ребята, мы рады приветствовать вас в «Зачарованном лесу»! Меня зовут Юлия Волчкова-Лискина, а это Джильда, мой друг и помощник. Я – этолог, пет-терапевт, основатель и директор этого лагеря. Общение с животными может творить чудеса, я знаю это не понаслышке. Если бы не Джильда, меня бы сейчас с вами не было. – Волчкова глянула на собаку, прижала руку к груди, благодарно склонив голову. – Сейчас это доказано научно: контакт с животными снижает тревожность, снимает стресс, повышает уверенность в себе, стимулирует выработку эндорфинов… Через неделю каждый из вас выберет себе фамильяра, а к концу сезона, благодаря этой дружбе, вы себя не узнаете. Старайтесь выбирать сердцем, оно не ошибается. А поможет вам в выборе работа по уходу за нашими любимцами.

Волчкова хлопнула в ладоши, Джильда осклабилась.

– Так, переодеваемся в удобное и через полчаса встречаемся за корпусами, у вольеров.