Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 37 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

В зеркале отражается истощенное лицо. Сосед, наверное, уже и забыл о перепуганной насмерть Яне, а она все еще ощущает отзвуки лихорадочного страха. Не думай об этом! Подходит ближе, приглаживая коротко остриженные волосы, и вновь смотрит на кривой шрам, который притягивает внимание, стоит только глянуть на шею. Порой Яна прячет шрам под толстым воротником вязаного свитера. Порой под невесомыми газовыми шарфиками. Порой под теплыми шарфами.

Прячет. Всегда и всюду прячет его.

Яна стягивает свитер через голову, и он соскальзывает на пол. Рыхлое тело в черных брюках и стареньком бюстгальтере. Светло-розовый шрам кажется червоточиной на бледном теле.

Каемка сморщенной кожи вокруг. Стыд и страх, только бы никто не увидел. Этот шрам…

– Вас привезли уже мертвой. Шансов выжить практически не было, – говорил низенький, лысоватый доктор, а Яна смотрела ему в лицо, распластанная на больничной кровати, и молчала. Мама плакала, сидя рядом на пластмассовом стуле. Врач еще долго говорил про какого-то Федора Вениаминовича, который и сотворил это чудо, – он медик от бога, и неплохо было бы его как-то отблагодарить… Но этого Яна почти не запомнила.

Только одна фраза. «Вас привезли уже мертвой». Ей порой и правда казалось, что она тогда умерла.

В тот день она потеряла почти три литра крови. Из-за этого ее ударил инсульт – правую половину тела парализовало, и Яне пришлось пройти долгий курс реабилитации. Беседы с психологами и психиатрами, судорожный страх, что она не сможет подняться с постели. Хромота и слабость, инвалидность. Работа в запыленном архиве. Всего один маленький отказ, всего одно никчемное свидание.

Яна вымученно улыбается своему отражению в зеркале. Губы плохо слушаются, правый кончик едва дергается, и улыбка выходит неживой, кривоватой и дикой.

Она боялась остаться немой. И порой очень этого хотела. Только бы больше не говорить ни с кем о том, что произошло. О том, как ей, словно свинье, перерезали горло в коридоре колледжа и как она едва выкарабкалась из этого нескончаемого кошмара.

Стряхнув с себя воспоминания, как дворовой пес стряхивает воду с шерсти, Яна сгребла вычурные рекламные буклеты и направилась к мусорному ведру. Этому приему ее научил психолог – вместе с мусором выбрасывай и боль, и страх, и злобу. Иногда даже помогало.

Вместе с рекламой лежали письма из налоговой, счета за газ, свет и домофон. На одной картинке, рекламируя микрофинансовую организацию, улыбалась светловолосая девушка, чем-то неуловимо похожая на Нату.

Сестры не стало несколько лет назад.

Яна с матерью рассказывали окружающим, что у Наты нашли порок сердца, рано или поздно это должно было случиться. Но официальная, благовидная версия стыдливо прикрывала невыносимую правду. В разгар переходного возраста Наташа, раздираемая бушующими гормонами, после очередной ссоры с сестрой наелась таблеток из аптечки, драматично разлеглась на диване и написала Яне обвиняющее сообщение. Наверное, думала, что Яна тут же примчится на помощь, желудок промоют, Нату спасут.

Когда Яна увидела сообщение в беззвучном телефоне, сердце ее сестры не билось уже несколько часов.

Стоя у мусорного ведра, Яна порвала буклет с улыбающейся светловолосой девушкой. Руки покрылись гусиной кожей, болезненно запульсировал шрам.