Книга Рассказы 1. Темнота внутри, страница 16 – Александр Лебедев, Екатерина Годвер, Иван Русских, и др.

Но карабин был у старшего — и тот направил его на Ивана:

— Хватит болтовни, давай заканчивай! А то жена раньше помрет, чем ты тут отелишься…

— Но ты, выродок, будешь первым, — тихо сказали откуда-то сверху.

Андрей оглянулся.

На лестнице у двери в подвал стояло приведение. В белой ночной рубашке, свободно болтавшейся на теле — на обтянутых кожей костях, — оно смотрело на них и на разлившуюся вокруг тьму.

— О-хон, слушай последнее желание! Забери двоих за двоих, — сказало приведение, и рука-спичка указала на «гостей». — Двое отдадут, что взяли, но получат свободу. Это по правилам. А потом ты получишь меня.

— Галя… — прошептал Иван побелевшими губами.

Глядя на Галину, невозможно было понять, где она взяла силы, чтобы добраться до подвала, да просто чтобы встать с кровати. Но она преодолевала ступеньку за ступенькой, и глаза — единственное, что не изменилось в ней — горели недобрым ведьмовским огнем. Андрей, словно завороженный, смотрел, как она спускается.

— А ты хорошо знаешь правила, — сказал Тот, что в темноте.

— Всегда любила читать. Поторопись, О-хон!

Тот, что в темноте ничего не ответил: нефтяная лужа просто окружила бородача с карабином — и начала его пережевывать. Напарник завопил, но через секунду заткнулся: настала его очередь.

У темноты не было зубов, однако она жевала: хрустели перемалываемые кости, хлюпал ливер, потусторонняя нефть теперь отливала красным.

— Душа есть слово, а слово есть прах, — прошептала темнота и отступила, облизнувшись. — Тело — совсем иное.

На полу остались карабин и две кучи окровавленной одежды — как шкурки от помидор.

— Меня уже обгрызло до костей, О-хон. — Галина прикоснулась к впалой груди. — Но ведь с тебя довольно и объедков? — Ее бескровные губы скривились в улыбке. — Возможно, моя прежняя жизнь — лишь прелюдия к встрече с тобой…

— Возможно, — согласился Тот, что в темноте. От опрокинутой свечи занялись доски пола; по подвалу пополз черный дым, в котором все четче и четче проступала высокая фигура с увенчанной рогами головой. Под ногами твари плясали языки пламени.

— Прости за все, Вань, — сказала Галина, мельком взглянув в сторону мужа. — Андрей, уведи его, позаботься… И жене перезвони: она беспокоится. Ну же, уходите!

Пожелание было своевременным. Задыхаясь от дыма и прикрывая локтем лицо от нестерпимого жара, Андрей потащил застывшего в ступоре Ивана к лестнице.

Когда они выбегали из ворот, воздух позади содрогнулся от чудовищного крика, полного невыносимой боли. Или неудержимой страсти. Или того и другого вместе…

Через несколько мгновений крик стих. А еще через полминуты, когда Андрей уже стучался в ворота дома напротив, в подвале взорвались газовые баллоны.

***

Петр Ефимович успел покинуть квартиру до приезда полиции, а обитатели роскошного особняка в Нижних Озерцах исчезли задолго до появления ОМОН, так что уголовное обещало остаться «висяком».

Прошло три месяца: Валентина Павловна отлежала свое сначала в кардиодиспансере, потом в психоневрологии, и вскоре должна была отправиться домой в Озерцы.

— А что Ваня теперь? — спросила Лена, потягивая пиво. Они с Андреем сидели на кухне; Данька в комнате — почти что убранной — резался в «Доту» на ее рабочем ноутбуке.

— Мы договорились, что он поедет пока с тетей Валей, — сказал Андрей. — Ей сложно после всего, а ему податься некуда, надо отдохнуть, восстановиться… Хочется верить, пойдет обоим на пользу. — Он вздохнул. — Галку жаль. Вздорная была баба, а все же… Вон как оказалось.