Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 61 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

Случись у местных воротил побольше влияния, «кровавый аукцион» мог бы превратиться в огромный амфитеатр, где наемники проливали бы кровь на потеху толпе, стараясь заполучить необходимые своим нанимателям сокровища. К счастью, средний уровень выставляемых на торги вещичек был, мягко говоря, невысок, а потому заведение скорее напоминало нечто среднее между лавкой небогатого антиквара и портовым баром с подпольными боями.

Я, прихрамывая, вошел в двери аукционного зала, ничуть не изменившегося со времени моего последнего визита сюда. Просторное помещение с обшарпанными стенами, ряды шатающихся скамеек и маленькая сцена, на которой выставляются лоты.

Сейчас место очередной диковинки занимал мистер Браун собственной персоной, с растерянным видом восседавший на стуле рядом с двумя местными охранниками и конферансье. Вид у него был помятый, но не сказать чтобы слишком, и вообще, он казался скорее удивленным, чем испуганным.

Происходящее не было чем-то необычным – кроме официальных правил аукциона, в этом заведении, как и на всем «Веселом дворе», существовало еще множество негласных правил, а также к ним приравненных желаний и капризов владельцев. Стать лотом на местных аукционах для недотепы вроде Фрэнка было раз плюнуть, и мне даже не хотелось разбираться, совершил ли он действительно какой-то проступок, или его просто обманули и запугали. Главное, что скоро все закончится.

Местный персонал вряд ли бы стал держаться за Брауна до последнего, но я все еще чувствовал себя не очень хорошо после пробежки по переулкам и потому решил не ввязываться в заварушку ради того, чтобы вызволить его немедленно. Пройдя сквозь зал, я сел на скамью поближе к сцене и еще раз осмотрелся.

Распорядитель готовился к началу аукциона, публика вяло изучала лот; лот, в свою очередь, глазел на публику. Проще всего было дождаться начала и поучаствовать в торгах, тем более что никто из потенциальных участников не выглядел толстосумом, да и особенного ажиотажа в зале предсказуемо не наблюдалось.

Торги начались. Фрэнк глупо улыбался со сцены, немногочисленные посетители шутки ради озвучивали свои предложения, не выходившие за рамки ценового диапазона сосиски в тесте. Я заглянул в портмоне и убедился, что такими темпами даже жалких остатков моей наличности хватит, чтобы выкупить десяток Браунов, и еще останется. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то слегка потрескивающим, будто бы воспроизводимым со старой граммофонной пластинки голосом не произнес:

– Тысяча.

Взгляды всех присутствующих мигом сошлись в одной точке. На дальней от входа скамье, которая совершенно точно еще минуту назад пустовала, сейчас восседала прямая, как жердь, с ног до головы закутанная в плащ, но все еще мгновенно узнаваемая фигура. Безымянная, служанка Синезубой Дженни.

Нельзя сказать, чтобы я относился к ней плохо, но сейчас предпочел бы видеть на ее месте средних размеров разъяренного леопарда или, возможно, небольшой смерч. Во-первых, у меня даже близко не было денег, чтобы перебить ее ставку. Во-вторых, заинтересованность в мистере Брауне такой крупной фигуры, как Дженни, определяла его ценность в смысле куда более широком, нежели стоимость на заштатном аукционе, и почти гарантировала дальнейшие сюрпризы.

– Хозяйка просила передать свои извинения и наилучшие пожелания, – снова проскрипела пластинка, и Безымянная склонила голову в легком поклоне.