Книга Рассказы 25. Гипотеза мироздания, страница 31 – Ольга Цветкова, Журнал «Рассказы»

Я замер с кривой усмешкой на лице. Странные числа с гулом ворочались в голове, придавив остатки мыслей.

«Наверное, он сам не понимает, что говорит», – наконец решил я и принялся наблюдать, как перелетевшая на колено мальчишки муха деловито чистит крылья. Затем машинально нащупал кусок щебня и бросил его в насекомое. Камень треснул по тощей ноге рядом с мухой. Зверюга ноль внимания. Придурок тоже.

Я испуганно обернулся. Старуха на месте. Облегченно вздохнул и перевел взгляд на придурка. Никаких эмоций. Лишь солнечные лучи, процеженные сквозь листву дерева, блуждали по бледной физиономии. Иногда ветер загонял их в темные зрачки, и тогда глаза мальчишки вспыхивали, словно тлеющие головешки. Но тут же гасли.

– Ты умеешь играть в шахматы? – очередной тихий выдох поверг меня в шок.

Я вытаращился на придурка, не зная, что и сказать. В голове зазвенело, будто это банка с монпансье и ее только что хорошенько встряхнули.

«Вот это поворот! Да, я умею играть. Я не просто умею, а люблю играть в шахматы. Но что о них может знать этот недоделок?!»

Задумавшись, я потерял бдительность и совершил роковую ошибку. Огромная оса впилась мне в ухо и настырно потянула вверх. От ужаса я только жалобно замотал головой. Даже монпансье стихли.

– Что же ты, чучело калеченое, ребенка обижаешь? – зашипела ведьма, сжимая ухо острыми ногтями. – Видишь, что мальчонка ответить не может, и давай издеваться. Я тебе, засранец малахольный, в миг-то все оборву, если еще раз около увижу, – рявкнула Гела и отпустила.

Я с подвыванием потер больное место. Мои зубы стучали, а обида горячими каплями текла по щекам. Я уже собрался бежать, как вдруг между нами пронеслось: «Не надо, бабуль. Он мне ничего не сделал!».

Сквозь слипшиеся от слез ресницы я увидел, как расцепились тонкие губы старухи и она с изумлением вгляделась в лицо внука.

На следующий день я покинул квартиру ближе к вечеру. Солнце окрашивало небо в цвет маминых бегоний и медленно стекало по крыше дома. Ведьмы и ее странного внука нигде не было видно – только консервная банка на столе с окурками вызывала неприятный холодок в груди. Про вчерашние события я решил маме ничего не рассказывать. Хватит с меня одного уха! Оно напоминало половинку красной луны, и странно, что мама ничего не заметила.

Разместившись на вершине крыльца, я открыл журнал «Наука и жизнь». Терпкий аромат старой бумаги тут же взялся щекотать мне нос: журнал пах чердаком, а чердак – прелыми тряпками, птичьим пометом, пылью и котами. Я неторопливо листал страницы, пока не нашел традиционный шахматный этюд, изучил задание и начал мысленно передвигать фигуры. И в тот момент, когда черная пешка уже стояла на пороге превращения в ферзя, до боли знакомый голос обрушился на меня, словно кусок шифера.

– Эй, малахольный, поди-ка сюда!

Я вздрогнул и поднял голову. Гела стояла возле соседнего подъезда и смотрела в мою сторону.

– Поди, кому говорю! Не обижу.

Я понял, что надо бежать.

– Ты, это… не дуйся. Ну, погорячилась старуха чуток. С кем не бывает. Я же думала, ты мальчонку обижаешь, – продолжила она, и мне почудилось, что в хриплом голосе зазвучали нотки извинения.

Я нерешительно замер.

– Иди, кому говорю! – Гела в нетерпении нахмурила лоб. Но губы продолжали улыбаться, а глаза весело поблескивали из-под седых бровей.