Книга Рассказы 25. Гипотеза мироздания, страница 32 – Ольга Цветкова, Журнал «Рассказы»

– Андрюша сказал, ты вроде в шахматы играть умеешь. – Голос старухи вновь стал мягче. – Так сыграл бы с ним, что ли. – Уже почти умоляюще. – Он мальчик хоть и странный, но хороший. Я его раньше никогда таким не видела, чтобы о других говорил. Он вообще мало говорит. Может, взрослеет, или еще что… – Старуха оперлась сухими жилистыми руками о перила и перевела дух. – И тебе веселее будет. А я вам чего вкусненького приготовлю. Вот уже и теста купила. – Женщина подняла на уровень плеча холщовую сумку и помахала ею. – Так что ты давай, не бойся, выходи завтра с утреца, пока не жарко, – закончила Гела и скрылась за обитой старыми фуфайками дверью.

Я смущенно затоптался на месте. Слово «веселье» мало вязалось у меня с образом старухи. И когда это я говорил Андрюше, что умею играть в шахматы?

Весь остаток вечера я напряженно размышлял. Конечно, никто силой не заставляет меня знакомиться с этой странной парочкой поближе. Однако предчувствие тайны будоражило воображение. С одной стороны, я даже не сомневался, что Гела – ведьма, и боялся ее. Но страх подстегивал фантазию: мне казалось, что там, за ажурными занавесками, в полумраке прокуренной комнаты таится поразительный секрет! И этот секрет не давал мне покоя.

Утром я проснулся от собственного крика. К счастью, кричал я негромко, так что мама ничего не услышала. Она собиралась на работу, тихо позвякивала посудой и напевала песню о трех белых конях. Пахло овсяной кашей и кофе.

Я беспокойно заворочался в кровати. Остатки страшного сна все еще трепыхались где-то рядом, и мне было не по себе. Я видел игру, и в этой игре я был пешкой, которая дошла до края доски. Но в тот момент, когда победа казалась такой близкой, некая сила вдруг столкнула меня с шахматной клетки, и я с криком полетел вниз. А половицы цвета засохшей крови неслись навстречу.

Когда мама ушла, я подскочил к окну. Утро встретило меня лазурью безоблачного неба и туманом. Подобно выкипающему молоку, белесая дымка струилась из оврага, растворяла заросли бузины, прятала пустые кроличьи клетки на краю пологих склонов. Разноцветные лоскуты рубашек, трусов и маек, которые сушились на натянутой между качелями и деревянным шестом веревке, придавали двору вид праздничный и кочевой. Поковыряв в тарелке с кашей, я уселся возле подоконника и принялся ждать.

Они появились около десяти. Гела вышагивала впереди, важная и неторопливая, оставляла за собой клубы дыма. Полы длинного халата равномерно колыхались, и весь ее образ напоминал почерневший от времени и речной воды пароход. За «пароходом» ковылял Андрюша. В одной руке он сжимал шахматную доску, а в другой – клетку с канарейкой.

Старуха на мгновение остановилась возле белья, проверила его на сухость, тронулась дальше. Придурок ничего не заметил, и ночная рубашка ласково скользнула по отрешенному лицу, помахала чуть ссутуленной спине. Странная парочка уселась за столик, разложила доску – черно-белые фигурки, как созревшие семена, высыпались на грубо соструганные доски и раскатились в разные стороны. Бросая косые взгляды на дом, Гела принялась неспешно расставлять шахматы. Я понял, что пришло мое время.

Страх и любопытство разрывали меня на части. Кажется, даже ребра вибрировали под ударами сердца. Я долго бродил по квартире, типа не зная, что надеть, затем медленно спустился на первый этаж и вывалился на крыльцо. Чуть шелохнувшийся ветерок тронул лицо, поделился запахом луковой поджарки и флоксов. Я неторопливо пересек двор, поднырнул под белье и подошел к столику, где меня уже ждала довольная Гела. Попытавшись сделать безразличный вид, вежливо поздоровался и принялся таращиться на клетку с канарейкой. Старуха с натянутой улыбкой посмотрела на внука. После паузы мальчишка приоткрыл рот, и тихое «привет» улетело в овраг. Лицо ведьмы оттаяло.