Онлайн книга «Рассказы 23. Странные люди, странные места»
|
– Пей, пей, голу́ба-душа, – попросила старуха, ловя меня за предплечье и поглаживая сухой, холодной ладонью. – Легче станет… За стеной заскреблось; грудь сдавило такой тоской, словно вогнали ледяную иглу. – Стрекожор балует, – улыбнулась бабка, не выпуская моей руки. – Ты не обращай внимания. Затихло. Снова заскреблось. Завыло тоненько-тоненько, жалобно, тихо… – Стрекожор, – повторила старуха, кивая. Но я-то знал, это плачет Катя. * * * – Может, в ЛизаАлерт обратиться? Они вроде бы сразу берут в работу, не ждут три дня. – Я… да, может быть… Наташ… – Надо его друзей подключать. Пойти по местам, где он бывает. Слушай, а у тебя есть контакты его с работы? Если Антон в командировку ездил, начальство должно быть в курсе. – Да… есть… Почта его начальника. – Так пиши сейчас же! – Наташ… Я боюсь. – Чего ты боишься? – Вдруг мама права. Вдруг Антон не пропал. Вдруг он… нарочно? Нарочно ушел. Потому что я забеременела? * * * Из сна я вышел, как из темной воды: рывком, резко втянув воздух. Поезд, наоборот, шел мягко, почти не трясся. Сквозь закрытые веки сочилась белая муть. Я распахнул глаза. Сверху чернели балки; за окном роем метался снег. Никакого поезда. – Проснулся, голуба-душа? Как спалось? – Бабушка, – спуская ноги с низкой лавки, застеленной простынями поверх шкур, сказал я. – Как мне отсюда выбраться? Спасибо, что приютили. Но покажите дорогу, пожалуйста. Старуха отошла от печки, медленной тяжелой поступью пересекла избу. Уселась рядом. Пахло от нее старостью: мочеными яблоками, сердечными каплями. – Антоша… Хорошее у тебя имя. Был бы у меня сынок – тоже бы Антошей назвала. Знаешь, что значит? Рвущийся в бой. Я открыл рот повторить вопрос, но бабка вздернула широкий, весь в ранках палец: – Нет отсюда хода, пока поезда не дождешься. Все правильно тебе Игнат сказал. Можешь к рельсам идти, ждать, но только замерзнешь там или гномы зарубят. – Да какие еще гномы? – Ты сам вчера видел, – улыбнулась старуха; зубов у нее осталось немного, но улыбка не пугала, не вызывала отвращения. – Желтоглазики. Летом они ягоды едят, ягод много – они и добрые. А зимой все ягоды под снегом, они и человечиной не брезгуют. Я помотал головой. Что за бред! – А если не ждать? Если просто вдоль рельсов пойду? Наверняка же к станции выйду? – Нет тут станций. Окочуришься. – Как нет станций? Я же где-то на поезд сел! – Ты с той стороны приехал. – Старуха сморщилась, взяла двумя руками мою ладонь. – Там и сел. А тут станций нету… Никто тебя не держит, Антоша. Но окочуришься там… Сколько подкидышей уходило – всех потом ледышками находили. Она щелкнула пальцем по деревянной раме – та отозвалась звонким ледяным треском. – Оставайся с нами. Может, и дождешься. Я задрал голову, разглядывая низкий, темный потолок. Изо всех сил надавил пальцами на виски. – Это типа реальность какая-то другая? По потолку замелькали тени. Бабка улыбнулась. За перегородкой раздался приглушенный смех. * * * – А что за дети тут за стеной? Деревенские? – спросил я, когда после вечернего чая следом за Игнатом выбрался во двор, хлопать бабкины половики. – Дети? – поднял брови лесничий. – Показалось тебе. – Я слышал. Детский смех. Когда проснулся, – настаивал я. – Показалось спросонок, – отрезал старик. – Нет у нас с Аленой детей. Я сосредоточенно бил о плотный, слежавшийся снег бурый половичок и думал о нашем с Катей ребенке. |