Онлайн книга «Рассказы 23. Странные люди, странные места»
|
– Над таким не смеются, Катя. Не смеются над такими вещами… * * * Я чинил кадку, когда сверху снова раздался шорох – словно кто-то на цыпочках шел по чердаку. – Слышите? Игнат Артемьич! – А? – Старик поднял голову, замер, не донеся гвоздь до кучки. – Чего? – Шуршало что-то. – Гномы кур воруют, – отмахнулся лесничий. – На чердаке? – Антон, да что ты за ищейка такой? Все прислушиваешься, все высматриваешь… Скрипнула дверь. В сени, прижимая к груди две дымящиеся кружки, вошла старуха. – Чего шумите? – Ничего, Аленушка. Все у нас тут чинно-ладно, – разбирая по кучкам старые шурупы и гвозди, усмехнулся старик. – Что, Антоша, совсем загонял тебя дед? – Да что вы… – Антон парень мастеровой, что надо. Хороший помощник. Вот нам внучек-то привалил на склоне лет! – подмигнул бабке старик. Та только улыбнулась. Кряхтя, нагнулась, поставила перед нами кружки. – Антоша, я брюки твои выстирала. Посмотри-ка, что в кармане было. Надо или в печку кинуть?.. Я протянул руку, старуха вложила в ладонь квадратный серебристый кусок. Спазмом свело горло. Позвала бабка. Что-то спросил дед. Я ничего не слышал. …Катя сунула мне фольговый кулек, когда я уже стоял на пороге – хлопал по карманам, проверяя билеты и паспорт. – Возьми, пожалуйста. – Это что? – Монпансье. Бери по одной, как соскучишься. Я чмокнул ее в волосы, сунул кулек в карман джинсов. Катя подняла голову, глянула настороженно и смущенно. – Что такое, Катюш? – Пакетик не выбрасывай, когда все съешь. Пусть это будет твой билет домой. Ладно? Хорошо?.. – Хорошо, хорошо, Катенок. Не расстраивайся ты так. Все хорошо будет… * * * «Ребенок будет сниться, ходить за тобой». «Ты не сможешь родить, не сможешь забеременеть, у тебя отвалится матка». «Молодая девочка должна понимать: никаких заек-лужаек не будет. Придется в одиночку таскать ребенка на себе. Пусть девочка не ломает себе жизнь, а трижды думает головой». «Такой молодой девке нечего делать аборт, потому что если хватило мозгов трахаться, то хватит мозгов и воспитать». – Алло. Наташ… – Явился? – Не-а. – Алертовцы что говорят? – Тишина… – Ох, Катька. А чего звонишь-то? – Я… я… Наташ… Я… – Что-то с ребенком решила? – Решила, что… что… Да ничего не решила я, Наташ. Хотела сегодня в церковь зайти. Испугалась… Начиталась всякого в интернете… * * * – На кладбище с нами пойдешь или останешься? – спросила Алена Ильинична, обвязывая голову красной ситцевой лентой. В окнах золотилось послеполуденное солнце, в столбах света над половицами вилась мелкая пыль. Но я уже знал, свету продолжаться недолго: сумерки тут падали резко и жадно, полные голосов, скрипов. При мысли остаться в избе одному пробрал озноб. – С вами. – Ну айда. Сборы были недолгими: бабка выдала мне перевязанную тряпками лопату, старик сунул за пазуху трубку и надел галоши. Я и оглянуться не успел, как широкий двор остался позади, а перед носом выросла высокая резная калитка. Сразу за ней плескался лес – пробивался сквозь штакетник голыми ветками рябины, ластился мягким, в красных точечках снегом. Стоило деду тронуть калитку, как по опушке волной прокатился ветер; запахло резиново, тошнотворно-сладко. – Гнезда расползаются, – бросил старик. – Ишь ты, уже опушку слизью тронуло. Навили своих гнезд, навешали паутин – весь бор в слизи! По грибы не сходить… |