Онлайн книга «Рассказы 20. Ужастики для взрослых»
|
Причины для волнения имели вес. Лесничий – гвоздь программы. Ямальский медвежонок оказался на удивление смышленым. Николай шутил, мол, со временем научит его в шахматы играть. Лесничий и Коркы покорили цирковой олимп. Пресса называла Николая кудесником, нашедшим общий язык с природой. Судьба Коркы преподносилась как чудесное спасение, как забота о меньших братьях. Маячило во всем этом что-то фальшивое, похожее на улыбку политика, обнимающего пенсионера. Но это работало. – Эллочка! – Дед не пользовался селектором, предпочитая орать, в особых случаях долбил в стену кулачищем. Эллочка сглотнула и процокала каблучками к двери. Поправила юбку, постучала. – Да заходи уже! – Вызывали? – Кофе мне сделай. «Вот этой чашкой он в меня и запустит». – Подыми райдер и нарой гостиницу, живо! – Дед оторвался от бумаг. – Эти уроды бронирование просрали… – Игорь Сергеич… – Эллочка топталась на пороге. – Не мни сиськи, Элла! – Соболевский звонил. – И? – Дед сцепил пальцы в замок. – Просил провести отправку без него. – Эллочка попятилась. – И?! – Дед играл желваками. – И сказал, что не сможет поехать. – Эллочка выдохнула, точно залпом выпила стакан коньяку. – Чи-и-иво… Эллочка сбивчиво передала содержание недавнего телефонного разговора: Соболевский болен. У него нервный срыв или нечто подобное. Ему что-то подсыпали, у него галлюцинации. Она многое упустила, но голос Николая дрожал. Он попросил выяснить контакты вчерашней журналистки. Эллочка позвонила в редакцию, но в штате журнала таких не числится. Единственная Татьяна в их коллективе – бухгалтер, ей сорок семь лет, и в ней сто килограмм. Главный редактор сказал, что на представление в этот раз никого не посылали, решив сделать большое интервью после гастролей. На приказ Деда связаться с охраной Эллочка отрапортовала, что уже. В журнале посещений записано удостоверение журналиста и отметка об аккредитации. Дед назвал ее молотком и велел убираться. Эллочка с радостью подчинилась. * * * – Спасибо, родная. – Николай положил айфон возле себя. Поезда приходили и отправлялись, мертвые голоса объявляли станцию. Раз за разом. Николаю чудилось, будто он застрял во времени и находится тут миллионы лет. Словно в клетке. Эллочка справится. Недаром она у Деда третий год держится. Его отравили, сомнений нет. Не важно где, дома или в гримерке. Важно, что он живой. Вероятно, это какой-то наркотик, и он поймал трип. Но лучше все же обратиться в больницу. Цель ясна – сорвать выступление, и, кажется, это удалось. В нос били запахи, удушливые и пряные. Николаю не требовалось поднимать голову: обоняние подарило второе зрение. Он чуял вонь давно немытого тела и перегар – это мужик, накануне пил клюквенный самогон, а на завтрак ел яичницу с луком. За спиной кто-то семенил. Девушка. Недавно у нее был секс, и она не меняла белье. Толстый мальчик, вышедший из вагона, болен. Он принимает лекарства, его мясо будет с дурным привкусом. «Твою мать!» – Николай вскочил и побежал к выходу, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих. Кто-то узнал его, кто-то вертел забытый айфон. Подошел очередной состав, и приветливый мертвый голос заговорил вновь. Название станции прозвучало похвалой дрессировщика. Николай стоял на ступенях эскалатора. Фонари, плывущие навстречу сверху вниз, казались окошками еще одного поезда, потустороннего. Неприкаянные души кричали, прижимались к стеклам, но смертные не замечали их. |