Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 31 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

Войдя в вестибюль станции метрополитена, Николай миновал охрану, донимавшую вопросами худосочного представителя южных республик, ступил на эскалатор и открыл ежедневник в смартфоне. Никаких важных встреч. Можно спокойно заниматься отправкой животных.

Двери вагона с шипением разошлись, исторгнув пассажиров из металлического чрева. Час пик прошел, утренняя миграция офисного планктона завершилась, Николай шагнул внутрь и сел возле двери. Мысли вернулись к Тане.

Зря он не обменялся с ней контактами. Угадывалось в ней нечто свободное, первобытное. Таня не робела, как замкадышная провинциалка, окунувшаяся в сказку, но и не выставляла напоказ независимость столичной дивы.

Таблетки, принятые перед выходом из дома, укротили головную боль, только желудок неприятно подрагивал в такт вагонным колесам.

Он глядел на вертикальный металлический поручень и не сразу уловил перемену. Матовый блеск пропал, гладкость уступила место бугристой коре, светлой, в черную крапинку.

Ветер доносил плеск. Вода рядом. На пригорке рассыпались цепью лиственницы, они повыше других деревьев, их зелень почти сливается с голубизной неба.

Здесь, в низине, растут кедрач да карликовые березки. Смешанный лес редкий: вечная мерзлота – как суровая мачеха, отнимающая хлеб у неродных детей.

Землю устилают мох, палая листва и хвоя. Кусты брусники алеют крупными ягодами. Кисловатые темно-красные плоды – последний подарок осени. Скоро все заполонит мертвенная бледность долгой зимы.

Птицы смолкли. К одной из берез, пораскидистее и повыше прочих, мягко ступая, подошла старуха в длинной черной юбке, она обломила ветку и повернулась…

– Молодой человек!

Николай вздрогнул, в нос шибанули приторные духи. Его голова лежала на чем-то рыхлом. Он открыл глаза, моргнул и отпрянул, поняв, что отключился прямо на плече жирной бабищи, сидящей рядом.

– Простите…

Николай неуклюже поднялся, пошатнулся и схватился за поручень. Парочка сопляков, стоящих у противоположных дверей, гаденько хихикала, косясь на мобильники.

Выхолощенный голос объявил станцию. Николай шагнул к молокососам и двинул одному из них по руке, выбив сотовый.

– Меня снимать нельзя! – Рифленая подошва впечаталась в упавший девайс. Хрустнуло.

…Лапы ступают бесшумно. Почти грациозно…

Салажонок охнул и присел к уничтоженному смартфону:

– Бли-и-и-ин… – В голоске звенели слезы.

Николай развернулся и покинул вагон, расталкивая окружающих. Двери за спиной сомкнулись, как беззубые десны, и поезд прошумел, исчезая в тоннеле. Николай присел на скамейку. Его снова мутило. Краем глаза он заметил урну, подбежал и склонился над ней.

* * *

Эллочка отключила вызов и барабанила ноготками по столу, поглядывая на дверь кабинета шефа. Игорь Сергеич – крепкий плечистый старик с раскатистым басом и властным характером – сначала чехвостил, а потом объяснял за что.

Вот и сейчас в приемную доносились обрывки ругани. Дед, как называли за спиной шефа, распекал кого-то по телефону за отсутствие номеров в гостинице.

– Ты райдер когда получил, баран? Ты о гастролях когда узнал? Ты знаешь, кто к тебе едет?! Величина! Аналогов Лесничему нет!

Эллочка выдвинула ящик стола («Спокойно, если сейчас не скажу, то потом он меня точно грохнет, а так – всего лишь швырнет чем-нибудь»); она достала косметичку, повертела и бросила обратно.